Страница 15 из 108
Дует мартовский ветер, уныло дребезжат стекла в квартире Хабибуллы.
— У всех скоро праздник, — вздыхает Фатьма, — у одних — новруз, у других — Женский день. Бывало, у отца в эти дни Баджи уже принималась за уборку. Готовятся, слышала я, и в клубе к Женскому дню. А у нас — ни новруз, ни Женский день!
— Не те времена, чтоб праздновать, — угрюмо отвечает Хабибулла. — Скажи спасибо, что живы!
Он снимает очки, закрывает рукой усталые глаза, вспоминает другой март — семнадцатого года — свержение царя, совпавшее с праздником весны, и мечты богатых и знатных азербайджанцев, доселе считавших себя обойденными, о том, как расцветут они, ветви промерзшего за зиму дерева. Оно быстро увяло, то дерево! Неужели ему не расцвести вновь?
— За мартовским ветром всегда наступает весна! — говорит, приободряясь, Хабибулла, и не столько для того, чтобы утешить Фатьму, сколько в ответ своим собственным мыслям. — Когда наступят эти лучшие времена — попразднуем!
Фатьма невольно качает головой. Лучшие времена? Хабибулла с каждым днем холоднее, грубее. Целыми вечерами все о чем-то думает, лежа на тахте. Уйти бы ей от него, как ушла от мужа Ругя. Только куда и к кому? Кто ее примет? Двое детей, ждет третьего. Неграмотная, и руки ни к какой работе не приспособлены, не то что у Баджи или у Ругя. Уйти назад к отцу? Скажет: сами с твоей матерью туговато живем, — куда еще вас четверых? Не для того, скажет, испрашивал я твоего согласия на брак с Хабибуллой, чтобы ты, дав согласие, от мужа бегала. Нет уж, дочка, живи, как аллах определил!
Уныло дребезжат стекла в квартире Хабибуллы, наводя на грустные мысли ее хозяев. Но что поделаешь? Видно, правильно говорится: весеннего ветра не остановить!..
Дует мартовский ветер, стучится в дом Газанфара.
Вот Ругя замечталась у окна… Уже весна. В родных краях скоро зацветут ложбины, покроются цветами. Вот бы выткать такой ковер!
Любой ковер может выткать Ругя не хуже тех, какие издавна ткали у нее в родных краях лучшие ковроткачихи. Но сейчас, когда близится Женский день, сердце ее радуется иному — вот уже несколько месяцев, как она работает над ковром, каких прежде никогда не ткали… Это ничего, что портрет Ленина ткут теперь очень многие ковроткачихи — Ленин этого заслужил. К тому же неизвестно, какая из мастериц выткет лучше…
Наступает канун восьмого марта.
Ругя ушла в клуб — снести готовый ковер.
— Что мы подарим нашим женщинам к Женскому дню? — спрашивает Газанфар Юнуса, пришедшего к нему с тем же вопросом.
— Духи, — подумав, предлагает Юнус. — Женщины любят душиться.
— У Ругя уже есть два флакона, — возражает Газанфар.
— А что, если красивые гребни?
— Что-то не то… Слишком мало…
Подает свой голос и Бала, присутствующий при разговоре.
— Надо купить матери и Баджи по пять фунтов халвы! — заявляет он убежденно.
Газанфар улавливает в предложении Балы душок корысти.
— Не уверен в этом! — говорит он, потрепав Балу по щеке. — Давайте лучше пройдемся втроем по магазинам — там будет видней! — предлагает он.
Юнус смотрит на Газанфара: мягкий пикейный воротничок и аккуратно завязанный галстук вместо обычного широко расстегнутого воротника косоворотки. Вот это да! Красив!
— Ты, Газанфар, я вижу, принарядился по случаю Женского дня, — говорит он, дружески улыбаясь.
Газанфар ничуть не смущается.
— А разве праздник наших женщин — не наш праздник? — спрашивает он, и Юнусу приходится с ним согласиться.
Выйдя из дому, Юнус и Газанфар подсчитывают свои ресурсы и решают действовать в складчину. Неожиданно Бала останавливается и восклицает:
— Подождите меня минутку!
Он исчезает и вскоре догоняет Юнуса и Газанфара, держа в руках свою глиняную копилку.
— Мне уже двенадцать лет, — говорит он, запыхавшись и потрясая копилкой. — Праздник матери — и мой праздник!.. Возьмите-ка и мои!
Ветер останавливает, кружит прохожих на перекрестках, но Юнус, Газанфар и Бала бодро и весело идут вперед.
— Читал я где-то, что слово Баку происходит от слов «бадку» или «Бад-кубе», что означает ветер с гор или удар ветра, — говорит Газанфар.
— Охотно верю! — восклицает Юнус, пускаясь в погоню за своим новым картузом, несущимся вдоль мостовой.
Дует мартовский ветер, играет подолами женских платьев, треплет чадры и платки, словно хочет сорвать их и унести. Что принесет этот весенний ветер женщинам? Что принесет он Баджи и Ругя?..
Наутро, проснувшись, Баджи видит подле себя на стуле белый пушистый берет.
Нетрудно понять: это подарок брата в честь Женского дня. Большое спасибо брату! Когда он придет с работы, он тоже найдет какой-нибудь сюрприз — в долгу у такого хорошего брата сестра не останется!
Баджи спешит к Ругя поделиться радостью.
Там — та же картина: белый пушистый берет на столе. Молодцы мужчины — сумели угодить!
Баджи и Ругя подходят к зеркалу, примеряют береты — первые в жизни. Баджи надевает свой берет круто набекрень. Ругя нахлобучивает свой на самый лоб. Баджи оглядывает Ругя и разражается веселым смехом:
— Да кто же так носит берет, чудачка? Так носят крестьяне папаху-косматку!
Ругя не остается в долгу:
— Подумаешь, модница нашлась! Еще вчера носила платок, а позавчера — чадру.
— Что было — сплыло!
В разговор вмешивается Бала:
— Знаешь, мама, у нас в школе все девочки носят береты набекрень.
— Ну, и любуйся ими, твоими девочками, — обрывает его Ругя. — А свою мать не учи!
Бала умолкает, обиженный: во-первых, он уже не маленький, ему двенадцать лет, а во-вторых — в подарках этих есть и его скромная доля.
Женщины долго не отходят от зеркала, споря, как правильнее и красивее носить берет, пока наконец Баджи не спохватывается:
— Мы опоздаем в клуб! Надевай как хочешь, хоть на нос — только скорей!..
На щите у входа в клуб — фотографии активисток.
Баджи находит и свою маленькую фотографию, на которой она снята в черном скромном платке. Еще несколько дней назад эта фотография казалась ей очень удачной. Но сейчас, когда на голове у Баджи замечательная обновка, этот снимок представляется ей уже устаревшим, почти чужим!
В клубе жарко, душно, но Баджи и Ругя не снимают беретов: не каждый день получаешь такие подарки! Невольно они замедляют шаг подле зеркал. В конце концов Ругя уступает доводам Баджи и тоже надевает берет набекрень.
Обе они сегодня очень привлекательны. Незнакомые женщины останавливают их, с интересом справляются:
— Где вы купили такие красивые шапочки?
— Это — подарки к Женскому дню: мне — от брата, а ей — от мужа, — отвечает Баджи с гордостью.
— Хороший у тебя брат, а у нее — муж! — восхищенно говорят женщины.
— Не жалуемся! — весело отвечает Ругя.
— А сами-то мы разве плохие? — лукаво подхватывает Баджи.
Одна из женщин задумчиво произносит:
— Вот бы и нам такие шапочки приобрести!..
Другая задорно восклицает:
— За деньгами не постоим! У нас отложены трудовые копейки на новую одежду.
На клубной сцене, на фоне ковра с портретом Ленина, искусно вытканным Ругя, расположились полукругом участницы кружка художественной самодеятельности.
Баджи исполняет народные песни: «Взгляни сюда!», «Ты — красавица!», «Не подходи ко мне!»
Голос у Баджи небольшой, но приятный, и она от лица влюбленного так трогательно молит любимую кинуть взор в его сторону, с такой страстью обещает отдать жизнь за этот взор, с такой горечью упрекает ее в измене, что зал награждает певицу бурными аплодисментами.
Немалый успех выпадает на долю армянской народной песни «Как чинара стройна». Баджи научилась этой песне у Сато. Кое-кто в зале тайком утирает слезы: много ран нанесла в свое время эта нелепая и губительная вражда между народами, которую сеяли царь и его слуги себе на выгоду. Счастье, что те жестокие времена прошли!
Участвует Баджи и в хоровом танце «гыд-галады́».
К традиционным типам, обычно изображаемым в этом танце, сейчас присоединяются новые: фабричная работница, сельская активистка, девушка-школьница. В этих новых типах зрительницы узнают самих себя и снова восторженно аплодируют.