Последний из Рода

Младшие дети закричали, наперебой требуя поскорее рассказать, о ком я говорю, Раша и Леат с трудом их угомонили, заставили усесться и слушать.

– Вы знаете легенду о Тиане Берсерке? – задумчиво спросила я. Дети закивали. – У него был сын, и об этом знают немногие. Тиан Кузнец, который никогда не видел своего отца…

Я рассказала им почти то же самое, что и своему человеку тогда, в таверне. Я рассказывала, дети смотрели на огонь в камине и слушали меня. Я не сказала им, что Тиан Кузнец сгинул со своим лучшим клинком, не добившись ничего, о чем мечтал. Зачем портить хорошую легенду? Я говорила об идеальном оружии, которое он не мог видеть, но которое часто являлось ему во сне. О Пламени, которое Кузнец заменил огнем в кузнечном горне. О клинках, которые создавало его мастерство. Я говорила, дети слушали. Когда я замолчала, Леат вскочил на ноги.

– Чушь! – растеряв свою вежливость, закричал мальчишка. – Если бы сын Берсерка был так же велик, как отец, об этом знали бы все!

Я не стала уточнять, какого отца он имеет в виду. Только пожала плечами.

– Он не продавал тех изделий, в которые вкладывал душу. А те, которые продавал… могут ли человека прославить лемехи и плуги?

– Откуда вам тогда известно?.. – спросила Раша.

– Я многое знаю.

Я не слышала шагов. Я не слышала дыхания за спиной. Я не уловила человеческого присутствия. Только дети вдруг разом посмотрели на дверь за моей спиной, а Луша и ее маленькая сестра закричали:

– Дядька пришел! – и побежали к двери.

– Здравствуй, баньши Угасшего Рода, – произнес знакомый голос. Я оглянулась.

– Старейший…

– Вы его знаете? – удивилась Раша.

– Вы его видите?! – в свою очередь удивилась я.

– Конечно, видим, – ответил Леат. – Это Хранитель нашего Рода.

– Только он с нами не разговаривает! – встряла Луша, безуспешно пытаясь дотронуться до вошедшего мужчины. – Он с папой разговаривает! И кричит! Вот так: у-у-у-у!

Я невольно улыбнулась попытке ребенка изобразить вопль баньши.

– Отец говорил, чужие не могут увидеть нашего Хранителя, – обеспокоено произнесла Раша.

– Чужие люди, – поправил Леат. – Вы Старшая?

А в глазах интерес. Интерес и настороженность. Здесь Приграничье, Старших не так боятся, как в остальной Роси.

– Нет, – только и сказала я. – Доказать?

Раша повернулась к мужчине.

– Она человек? – спросила девочка. Тот кивнул.

– Отошли их, – обратился он ко мне. Я заколебалась. – Немедленно!

– Вы его слышите?! – еще больше изумился Леат. – Что он говорит?

– Он просит вас выйти, – объяснила я. – Ему надо со мной поговорить.

Мужчина засмеялся, но дети не услышали.

– Почему вы с ним разговариваете, а мы нет? – обиженно спросил Леат.

Я пожала плечами.

– Мне дано видеть и слышать многие вещи. Вы выполните его просьбу?

– Да, – согласился мальчик, надменно вскинув голову. – Если Хранитель нашего Рода хочет поговорить с вами – мы не будем мешать. Лат, Рат, Сива, идемте. Раша, возьми Лушу, вечно она не слушается!

Леат и Раша вышли, подгоняя перед собой младших детей. В дверях Леат развернулся.

– Попросите его, пусть скажет отцу, чтобы не отсылал нас из Костряков.

– Не отсылал из Костряков? – переспросила я, когда шум детских шагов затих. – Кузнец хочет отправить их всех? Почему?

– Не Кузнец, – поправил мужчина. – Я. В Костряках мы всегда отправляем детей своих родов в другие города к родственникам. Здесь они не могут найти себе пару – чистокровного человека.

– Но они же еще слишком маленькие!

Мужчина пожал плечами.

– Погостят, вернутся. Я хочу, чтобы они не считали Костряки центром мира.

Он смерил меня злым взглядом.

– Ты не в своем праве, баньши угасшего Рода. Зачем ты явилась в мой дом? Зачем воспитываешь моих детей?

– Я не являлась, Старейший. Они сами…

– Не смей больше приходить сюда! – перебивает меня мужчина. – Сюда и в дома других баньши этого города. Слышишь, Нара?! Не смей!

Этого я стерпеть не могу. Пусть передо мной Старейший нашего народа, единственный мужчина среди баньши, самый могущественный из нас всех, такого обращения я не терпела даже от нашей Эйш-тан.

Потому она и наказала меня, отправив в смертные земли человеком…

– Или – что, Старейший? – спрашиваю с насмешкой. – Что ты мне можешь сделать? Ты даже пальцем дотронуться до меня не можешь, и вся твоя магия…

– Тебе – ничего, – снова перебивает меня баньши. – А вот твоему человеку – многое. Подумай, как поступит Кузнец, если я скажу, что присланный из Вольграда стражник убил по дороге десятерых человек. Убил подло, напав ночью, пока они спали… Он поверит мне, Нара, потому что я часто открывал своему Роду такие тайны – и никогда не ошибался.

– Нет! – кричу. – Ты не будешь… не скажешь!..

– Не скажу, – соглашается Старейший. – Если ты будешь держаться от моего дома подальше.

– Но я не знаю… – бормочу. – Я должна идти туда же, куда мой человек, и если он придет сюда или к другим…

– Не отходи тогда от него ни на шаг, – приказывает баньши. – И не суйся к детям чужих Родов!

Я с трудом подавляю гнев. Спокойно. Я не в своем праве. Воспитывать детей чужих Родов среди нас считается тягчайшим оскорблением. И Старейший может отомстить мне. Может.

Я склоняю голову.

– Прошу меня простить, – шепчу почти неслышно. Не слышно – для кого-нибудь другого, но не для него.

– Я принимаю твои извинения, – кивает баньши. – Так ты теперь человек, Нара, – продолжает он безо всякого перехода. – Человек… вот до чего ты докатилась.

– Это не я! – вскидываюсь. – Великая…

– Знаю, – отмахивается баньши. – Слышал. Она говорила о тебе.

– О, Старейший! – С табуретки я падаю на пол, на колени перед сородичем.

Молитвенно протягиваю руки. – Старейший! Она говорила обо мне?! Что? О чем? Могу ли я надеяться…

– Нет, – обрывает меня баньши. – Не можешь. Она недовольна тобой.

– Старейший!

– Помолчи. Эйш-Тан велела передать свое неодобрение. Ты не уберегла своего человека от пути Воина. Ты не защитила его от Реи'Линэ. По твоей вине он связался с Ли'ко. Твой человек несколько раз чуть не погиб – и в этом твоя вина!

Он при жизни ушел в Огнь – из-за тебя! Ты самая бестолковая из всех баньши, Нара!