Последний из Рода

Казалось, она развлекается, высыпая на меня мрачные предсказания.

– Зачем ты мне это рассказываешь? – резко. Так резко, как только умею. Она моложе меня, ей меньше тысячи лет. Она… как это говорят смертные? Не узнала и половины из того, что я уже забыла. И никогда не узнает. Молодые баньши – это всегда не то, они всегда выходят глупее предыдущего поколения. Глупее, податливей, покорней. Не ей меня учить, не этой соплюшке. Ни ей, никому другому.

– Чтобы ты знала, – светло улыбнулась Старшая, доставая из воздуха еще один несуществующий бутон. – Берегись, Нара, дальше будет все только хуже, что бы ты ни делала, ничего не изменишь. Берегись. Прощай.

Она начала исчезать – тускнеть, истончаться, словно растворяться в холодном осеннем воздухе.

– Постой! – не выдержала я. – Что меня ждет? Чего я не замечаю?

– Узнаешь, – засмеялась баньши. – Увидишь. Я приказала своим людям позаботиться о тебе. Больше ничего не могу сделать. Прощай, сестра, мы больше не встретимся.

Я поморщилась. Вот дрянь! Умеют дорогие сородичи испортить настроение. Явилась, напророчила всякой гадости…

Налетел особенно сильный порыв ветра, напоминая мне, что в смертных землях конец Осени, что я стою у реки и очень давно не ела. И еще час назад едва стояла на ногах. Где же Кольд и матушка Глен со своим обедом?

Искать наемника не пришлось, он нашел меня сам.

– Вот ты где, – чуть ли не враждебно произнес он. – То с ног падала, а теперь ищи тебя! За что мне такое наказание… Пойдем, тебе обед сготовили.

– А ты, что, есть не будешь? – удивилась я.

– Почему не буду? Буду. Идем.

Мы вернулись на площадь, где Кольд остановил старуху… Да-а… Люди в этой деревне все сумасшедшие. Даже по сравнению с обычными смертными. Нет, я понимаю, что здесь колдовал когда-то фейри, что здесь неподалеку бьет волшебный источник – я все понимаю. Но почему гостей в конце ноября нельзя проводить в дом, а надо кормить посреди улицы – вот это за пределами моего разумения.

– Кольд, – сообразила я. – А, что, нормальной корчмы здесь нет?

– Нет, – неприязненно. – Здесь не бывает проезжих, нет и корчмы.

– Но почему нам здесь накрыли?

– Я же говорил, деревня чудная, – пожал плечами наемник. – Не любят они чужих, и в дома никогда не пускают.

– Как же ты здесь жил, когда приезжал раньше? – не поняла я.

– Так и мучался, – сухо ответил Кольд.

– А если холодно? Я и сейчас уже замерзла, зимой-то как быть?

Кольд только рукой махнул. Ну, не хочешь говорить, не надо. В конце концов, мне ли требовать откровенности?

Ели мы в более чем торжественной обстановке. Вокруг стояли: сама старуха, немолодой мужчина, женщина того же возраста, трое парней и две девушки. Мужчина оказался мало того, что сыном почтенной карги, так и деревенским старостой. Да уж, почетный обед, ничего не скажешь!

Ни о каком выборе кушаний, который обещал мне Кольд, не шло и речи. Перед нами поставили по плошке с горячим супом, от которого шел неуловимый для смертных запах магии фейри. Не иначе люди на волшебной воде суп варили.

– Я этого есть не буду, – заявила я, отодвигая опасное кушанье. Кольд нахмурился.

– Опять капризы? – строго. Да кто он такой, чтобы мне указывать?!

– Фейри… – начала было я, но наемник не дал мне продолжить.

– Дались тебе эти фейри! Вот не будешь есть, свалишься здесь от усталости. Я тебя тогда обратно не потащу, а Тиану скажу, мол, ушла его менестрелька, куда глаза глядят! – шепотом пригрозил наемник.

– Не посмеешь! – ахнула я.

– Ешь, – вместо ответа приказал Кольд. Я молча повиновалась. О, Ткачиха, огради меня от бед и чужой магии! И от всяческих дураков, которые пытаются мной командовать только потому, что сильнее. "Только"!

Волей-неволей мне пришлось съесть и суп, и кашу, которая тоже воняла магией фейри на всю округу. К моему удивлению, в остальном еда была вполне съедобна, не чета той горелой мерзости, которую Тиан чуть не силой впихивал в меня на каждом привале по дороге до Реки. Злобная старуха навязала мне еще и вторую порцию каши, да к тому же толстый ломоть хлеба. Естественно, тоже пропитанный весенней магией.

И все приговаривала, мол, такая худенькая, да бледненькая, надо лучше питаться, а то в чем душа держится. Не человек я! Нет у меня души! О, Хаос, знала бы, что так будет, ни за что не согласилась бы сделать привал, лучше бы я от голода сдохла, а лошади от усталости.

Смертные так и не дождались от меня благодарности за эту насильственную кормежку, Кольду пришлось отдуваться за двоих. Он ел, да нахваливал, рассыпался в комплиментах поварскому искусству старухиной невестки, знанию старухой кулинарных секретов и красоте ее внучек. Внучки хихикали, старухин сын неодобрительно хмурился, невестка польщено улыбалась. Сама старуха поощрительно кивала на каждом слове. По ее приказу Кольду еще принесли здоровенный стакан какой-то местной настойки. Наемник осушил подношение одним духом. Я, к счастью, не заслужила такой чести, поэтому обошлась травяным чаем. Надо ли уточнять, что от напитков тоже несло магией фейри?

Стихии, если эта магия опасна для баньши, я отравилась на тысячу лет вперед.

– Ну, – произнес наемник, отодвигая пустой стакан, – благодарим за заботу. Век вашей доброты не забуду!

– Только век? – нахмурилась старуха. – Что ж не дольше?

– Теперь мы можем уйти? – перебила я. – Сам же говорил, спешим мы.

– Так пироги поспеют – и пойдете, – охотно разъяснила старуха. – Скоро уже сготовятся, подожди уж, доченька.

– Какие пироги? – удивленно.

– А которые вы в дорогу возьмете, – ответила мне старуха. Этого еще не хватало!

Не только сама отравлюсь, еще и Тиана этой дрянью накормить придется.

– Не надо нам… – начала было я, но Кольд попросту закрыл мне рот ладонью.

– Спасибо, матушка, – с прежней своей насмешливостью поблагодарил он. – Так и быть, два века буду помнить!

– И то радость, – проворчала старуха. – Коли наелись, так вставайте из-за стола, нам его еще в дом отнести надо!

Странная она какая-то. У Старших так настроение не меняется, как у нее. И ведь я вижу – человек она, не помесок, не Старшая. Да и не допустила бы баньши нечистой крови в Роду. Магия фейри так влияет, что ли?..