Последний из Рода

Я, во всяком случае, спрашивала. Закричать, потребовать остановиться мне мешали остатки гордости. А еще – страх, что зловредный Кольд еще и бегом пустится, мне назло. Я и так едва держусь! Вроде и сижу крепко, но ощущение… не знаю, если бы меня связанной бросили на дно лодки и пустили бы в Реку в ветреную погоду – я бы, наверное, так себя чувствовала. Выпасть бы не боялась, но за свою безопасность не поручилась бы ни монеткой. И чего она так раскачивается? Когда со стороны смотришь, кажется, ровно идет!

Шаг, еще шаг, еще.

Хватит!!!

– Ну, как, еще покатаешься или хватит? – спросил наемник, когда мы отошли от Тиана минуты так на две-три. – Мы еще поесть собирались.

– Хватит, – еле выдавливаю из себя. Боюсь говорить – голос дрожит от страха. Я сама себе противна.

– Позволишь себя снять или хочешь сама спуститься? – смеется. Чувствует мой страх, хочет поиздеваться?

– Сама. – Твердо. Я – Старшая.

– Тогда едем обратно.

Я сжимаю зубы. Это недолго. Это близко.

Кольд, словно нарочно измываясь, обратно вел кобылу нарочито-медленно, так, что к концу пути я уже потеряла всякую надежду ступить когда-нибудь на твердую почву.

Мы доехали до Тиана, поганец-наемник заставил лошадь еще сделать почетный круг, разворачивая животину тем же боком к камню, что и прежде.

– Не передумала? Не надо помочь?

– Нет. – Сквозь зубы. Я справлюсь. Хаос!

– Тогда давай так же, только наоборот. Перекидывай ногу, держись за луки седла и спускайся.

Спуск мне удался со второй попытки. Не знаю, кто выбирал лошадь, но это оказалось на редкость невозмутимое животное – даже не вздрогнула, когда я сначала задела ее сапогом по крупу.

Все. Я на земле. Верховая езда позади. Меня слегка покачивало, к тому же я потянула ногу, когда слезала. Больно, неприятно, противно. О, Стихии! Никто же не едет всю дорогу шагом, на лошадях ведь скакать положено. Рысью, галопом… какие там еще аллюры бывают?..

– Не-е-ет! – вслух всхлипываю я и бросаюсь к Тиану. Он – добрый, он поймет.

Утыкаюсь головой в грудь, прижимаюсь, плачу. Мне действительно страшно. – Нет, Тиан, миленький, пожалуйста! Я не могу ездить на лошади, мне страшно, я боюсь упасть! Ну, подумай, пожалуйста, я шагом едва выдержала, мы из-за меня еще медленнее пойдем, чем пешком, проще другого обоза дождаться, пожалуйста, Тиан, я очень тебя прошу! Не надо лошади, я не поеду!

Тиан вздохнул, погладил меня по голове – как ребенка – осторожно отстранил и посмотрел в глаза. В его твердом взгляде я прочла свой приговор.

– Поедешь, – только и сказал мой человек. Я смирилась. А что мне еще оставалось?

Тиан К вечеру я проклял тот миг, когда согласился с наемником. Нет, мы проехали много больше, чем прошли бы, но я проклял все на свете. Болело все тело. А уж о том, смогу ли я свести ноги вместе, как вылезу из седла, и какая у меня будет походочка, я старался не думать.

Нару, похоже, терзали те же мысли. Бедная… У меня есть хоть какой-то опыт, а она впервые в седло села.

– Остановимся на привал? – спросил Кольд, с сочувствием глядя на Нару. Хм…

– Вон там, смотрите, просека, – указал я. Странно, но в темноте я видел едва ли не лучше, чем днем. Наследство Генерала, будь он проклят.

– Отлично. Небось, лагерь караванщиков. Они такие устраивают, специально людей вперед посылают, – обрадовался Кольд. Нара скорчила страдальческую гримасу. Ну да, обоз… Небось он-то тут на ночлег и остановился, мы вполне могли догнать его к этому времени…

Мы спешились. Кольд легко спрыгнул, помог Наре… А вот я почти свалился на землю. Ведя коней в поводу, мы пошли по просеке. Я – чуть впереди, Кольд и Нара бок о бок сзади.

– Вот сейчас каши сварим… – мечтательно произнес Кольд.

– Какой каши?! – возмутилась Нара. – Спать мы ляжем! Я про еду и думать не могу, а ты – каши! Стихии!

Я резко остановился.

– Что там? – спросили они одновременно.

– Кажется, ни ужина, ни сна нам не светит, – прошептал я, оглядывая поляну.

– О, Хаос! – Нара выглянула из-за моего плеча. Потом зажала рот ладонью и застонала.

Обоза не было. Были шесть тел охранников, снятых арбалетными болтами, разграбленные повозки и лежащий у костра едва дышащий маг, скребущий обломанными ногтями мерзлую землю.

Опомнившись, я бросился к нему. Кольд и Нара бросили лошадей, поспешили за мной.

Перевернув мага, я обнаружил, что его не задели. Что ж такое? Ран нет, а крови натекло, будто его тупым мечом кромсали!

– Перенапрягся, – авторитетно заметил Кольд. Небось из-за деревьев как начали стрелять, он защиту поставил. Держал, пока мог, понимал – как только снимет – конец всем. Может, думал, что помощь подоспеет, может, не рассчитал чего.

– Ему можно помочь? – спросил я. Нет, мне этот надменный ублюдок не нравился, но я не желал ему смерти.

– Раз сразу не сдох, теперь оклемается, – сообщил Кольд равнодушно.

Маг дернулся, распахнул черные от боли глаза и простонал:

– По… мо… ги…

А потом выгнулся дугой, заскреб скрюченными пальцами в воздухе, схватил меня, пытающегося его удержать, за волосы…

Стянул ленту.

– Мать твою! – только и мог произнести Кольд.

– Помоги… Помоги… Спаси их… – продолжал выть маг. А я с досадой глядел на него, трусливо желая, чтобы можно было изменить прошлое. Жалея, что проклятый маг не сдох вместе с охраной…

Потому, что я не мог отказать в помощи попросившему о ней.

Он ненавидел это озеро. Десять тысяч лет оно служило ему тюрьмой. Десять тысяч лет в стальных оковах он спал на его дне… Два века вот прошло, как его освободили, но до сих пор он порой вынужден напоминать себе, что все вокруг – не сон.

– Ты понимаешь, что мне грозит, если мальчишка не справится? – спросил Лис у Реи'Линэ, появившейся за его спиной. Он не оборачивался, чтобы проверить, она ли это – чувствовал.

– Ты сам вмешался. Ты сам предложил помощь, – равнодушно произнесла она.

– Я не соглашался ставить СВОЮ судьбу на кон! – зарычал Лис, вскакивая, оборачиваясь. – Ты упомянула об этом уже после того, как провернула дело! А если…?

– Он не проиграет, – твердо ответила Княгиня. – Мне нужен этот Род, Лис. Мне нужно было поставить на кон что-то, чего Ткачиха жаждет всей душой. Мальчик справится, не бойся.