Последний из Рода

Он положил сверток на крышку сундука и осторожно развернул ткань, открывая взору три вещи. Одного взгляда мне хватило, чтобы сперло в груди, а сердце на мгновение замерло.

Я видел их. В дневнике отца, который тысячи раз просматривал, не понимая ни слова на истинном, но любуясь мастерскими рисунками. А мать однажды рассказывала мне о трех реликвиях Рода. Они с отцом были дальними родственниками, значит, рисунки в книге и те реликвии… Если все так, как я думаю…

Тяжелый чеканный браслет: не на женскую руку. Даже на мое запястье был бы широк.

Серебряный, без камней, но с чудным узором: то ли просто орнамент, то ли переплетенные руны.

Кольцо. Мужская печатка. Тоже серебряное. Печать вырезана из рубина: ворон, раскинувший крылья. Печать Рода.

Рубиновый амулет на толстой цепочке: самая дорогая вещь. Даже дороже кольца. Все тот же ворон, распахнувший крылья. Работа невероятная – Старшие делали, людям такое мастерство не по плечу, чтоб из цельного камня вырезать так тонко, разве что магам… Мать сказывала, будто хранит этот ворон хозяина, беды отводит.

– Невероятно, правда? – довольно улыбнулся купец. – Мне все покоя не дает мысль: что ж за род оборвался на том старике, что хранил такие вещи?

– Род Берсерков, – не подумав, прошептал я. – А эти вещи когда-то Огнь-Смерть оставил девушке, в чреве которой проросло его семя. Он обещал вернуться, но…

Я облизнул пересохшие губы… А потом понял, что натворил. Посмотрел на лицо купца – и понял. Все, не продаст. ТАКИЕ вещи не продают. Сейчас поблагодарит и выпроводит… И что тогда? Кричать, что это – мое наследие? А как доказать?

– Да что ты напридумывал-то?! Это ж когда было? – попытался спасти положение Кольд, но тщетно, купец уже не слушал: подсчитывал в уме, сколько ж он заработал, заглянув на распродажу…

Наемник сердито глянул на меня, потом вздохнул.

– Я хочу купить эти вещи, – произнес я.

– Простите, но если это действительно вещи Берсерка, они бесценны! Я не продам их никому. Вот вернусь в Костряки, постараюсь точно узнать, в Хрониках должны быть упоминания.

– Вы не понимаете, – произнес я с непонятно откуда взявшейся убежденностью. – Эти вещи не станут служить никому, кроме Берсерка. Они принесут вам несчастье.

– На всякое проклятье найдется знающий маг, – отмахнулся купец и попытался убрать сокровища. Я схватил его за руку, чуть повыше локтя.

– Я куплю их у вас.

– Молодой человек, у меня есть и другие вещи, – начал тот, но я оборвал его нетерпеливо:

– Именно эти. Ничто иное. Все три.

Кольд потер переносицу и осторожно попросил меня:

– Выйди.

– Что?! – не поверил я. – Кольд, я никуда не уйду, пока не…

– Выйди, дай мне поговорить с этим человеком. Возможно, я сумею его убедить…

– Но я…

– Выйди, ты уже поторговался… Дай теперь мне попробовать… – с нажимом повторил он. А потом глянул, сверкнул глазами. Мне оставалось лишь послушаться.

Краснея от стыда и поминая недобрым словом матушку, приучившую меня говорить все, что думаю. Вот бы мне хоть немного хитрости. Но нет. Не дано.

Будем надеяться, у Кольда что-нибудь получится… Хотя что там может получиться?

Не отдаст купец, что не предлагай. Даже за стократный вес красного янтаря не отдаст!

Дурак я! Полный и беспросветный.

Под взглядом охранника, я потерялся и был вынужден отойти подальше, так, что ни слова не слышно было.

– Господин, я право, не думаю, что вы сможете… – начал купец, едва за Тианом хлопнул полог. Кольд оборвал его взмахом руки.

– А я думаю, смогу, ликаэ'ни(14) – с усмешкой пробормотал он. И уже громче, на истинном: – Я хочу получить эти вещи, оборотень, и я их получу.

Купец побледнел. Справившись с собой, он ответил, тоже на истинном:

– С кем имею честь?

– Неважно, оборотень. Важно только то, что эти вещи принадлежат моему молодому и глупому спутнику. По праву принадлежат. Он – Последний из Рода Берсерков.

Оборотень замялся, но, тем не менее, не согласился:

– У него нет никаких доказательств этому. Даже если он из Рода, то принадлежит побочной, незаконной ветви.

Кольд раздраженно вздернул бровь. Вот поэтому он и не любил иметь дело со Старшими. Они признавали лишь одно право – право сильного. Даже если он будет узнан, не факт, что оборотень отдаст требуемое. Отошлет к… родителю… в гости…

Не в праве Кольд оборотням приказывать. Лишь одному существу под силу это…

– Хорошо, – произнес он. – Мне ты не отдашь, Берсерку не продашь, но, думаю, есть тот, кому отказать ты не в силах. Скажи спасибо, оборотень, что я сегодня в добром расположении духа и не поленюсь решить дело миром.

Оборотень замер, а Кольд усмехнулся… Тут же за спиной купца раздался смех: веселый, озорной. И голос:

– Что, синеглазый, не слушаются тебя мои перевертыши?

Не в силах поверить, купец обернулся. А, увидев, кто почтил его визитом, на колени бухнулся: – Великий! Эйш-Тан!

Лис оглядел место, куда его призвал старый… враг… и покачал головой.

– Что случилось? – спросил он. – В чем тебе отказал мой оборотень?

– Мне нужны три вещи, которые он купил в Псхове. Это реликвии того самого Рода…

Того, понимаешь?!

Лис разом посерьезнел.

– Отдай ему, – приказал он оборотню.

– Но, Великий! – Алчность в том взяла верх над осторожностью. Кто говорит, что ей подвержены лишь люди? – Великий, я…

– Я неясно выразился?! – прошипел рассерженно Князь – уже Князь, не бродяга-Лис.

Он был столь необычен и непохож на других фейри, что оборотни порой забывали, кто перед ними. Забывали, что их Эйш-Тан известен не только как огненный сказитель, но и беспощадный воин. Об этом вспомнили ненадолго – два столетия назад, в Псхове, когда Лис вел свою стаю за убегающими кочевниками. Память Старших порой так же коротка, как людская…

– Да, Великий, – оборотень затрясся под взглядом рассерженного им… существа.

Вспомнилось ему, как этот самый весельчак равнодушно сообщил когда-то Вожаку, что его дочь погибла, напав на его собственность. Что весь ее род проклят. А потом уничтожил Вожака и всю семью. За то, что не сумели воспитать.

Кольд кивком поблагодарил Лиса. Тот фыркнул, тряхнул головой и исчез, напоследок сообщив: