Страница 50 из 58
Ольга с лёгкостью купила билет на следующий день. Решила съездить в кабаре и сказать, что ей срочно нужно уехать по семейным обстоятельствам.
Через два дня Галицина прибыла в станицу.
Ольга особенно трепетно обнимала и целовала свою маленькую доченьку, которая очень была рада внезапному приезду мамы.
Шел май месяц 2000 года. Леночке уже исполнилось четыре с половиной годика.
Погода стояла почти летняя. Кругом цвели одуванчики и каштаны. Оля с Леночкой пошли гулять в парк. Там, на лавочке они устроили пикник: они ели копченую мойву с черным хлебом и запивали пепси-колой. Им нравилось это яркое сочетание вкусов. Они были счастливы, особенно Леночка, которой так не хватало маминой любви.
Потом они пошли гулять в аттракционный парк. Вдруг Леночка остановилась, подняла свои большие голубые глаза на маму и сказала:
– Я должна сказать.
Оля опустилась на корточки, так, что их лица с дочкой оказались друг на против друга.
– Папа ходит везде с чужой тётей и заставляет меня её целовать, – продолжила Леночка. Она была при этом очень грустная и даже немного напуганная.
Оля крепко обняла свою девочку, почти став на колени и слёзы потекли из её глаз. Ольга мастерски умела управлять своими слезами, но не этот раз. Они просто текли, будто сами по себе. Других признаков, что Оля плакала не было: она не всхлипывала, не шмыгала носом, даже дыхание у неё не сбилось – было абсолютно ровным и спокойным. Слёзы просто текли.
Простояв, так какое-то время на коленях рядом со своей доченькой, иногда крепко обнимая её, иногда глядя в её большие голубые, слегка испуганные глаза, Ольга сказала со спокойной, но твёрдой уверенностью:
– Он больше никогда не будет заставлять тебя целовать другую тётю. И сама эта тётя больше не подойдёт к тебе.
Тут Оля заметила, как из проезжавшего мимо милицейского УАЗика, который очень замедлил скорость, увидя её с дочкой, на неё из машины уставилось три морды. «Так, теперь сюрприза о моём приезде уже не будет. Эти мусорские морды тут же всем растрепят. А я хотела бы нагрянуть к Комарову внезапно. Значит вечера ждать нет смысла, нужно идти сейчас в отдел. Внезапность – это угрожающее нападение, а если он уже будет знать, что я здесь и не предупредила его о приезде, он не дурак, поймет, что я не с миром приехала» – подумала Оля.
В то время Комаров опять работал в милиции, только теперь его взяли на должность охранника в следственном изоляторе, что уже было унизительным для него, после прежней занимаемой им должности, но лучше, чем мешать бетон на жаре.
– Солнышко моё, пойдем домой. Надо лечь днём поспать, чтобы были силы вечером гулять,
– сказала Оля дочке.
Галицыны жили в центре, поэтому от парка идти домой всего десять минут.
Когда Леночка была уложена, Ольга быстро привела себя в порядок, чтобы быть привлекательной. Это важно, когда ты идешь разговаривать с мужчиной, тем более на войну с ним и намерена победить.
Когда Ольга встретилась с Комаровым, то по нем было видно, что о её приезде он уже знает, но то, что она припрётся сейчас в отдел, он явно не ожидал.
– Пойдём выйдем покурим, – начала Оля.
– Привет, Солнышко. Давай вечером. Хочешь я зайду к тебе после работы?
– Нет. Сейчас. Я не на долго. Хочу буквально пару слов сказать, – твёрдо ответила Галицина. Она не хотела давать ему время прокрутить все в голове и по возможности подготовиться к различным вариантам разговора.
Александр отлично знал Галицину: если она говорит таким спокойным и уверенным голосом, то она поговорит с ним сейчас, даже если это произойдёт публично перед всем отделом. Поэтому лучше немедленно отправиться покурить с ней куда-нибудь подальше, хотя бы метров двадцать от милиции.
Они отошли за домик паспортного стола и остановились уже у частного дома.
– Послушай, – начала Ольга спокойно, но очень жестко. – Мне не нужно от тебя ничего, кроме одной вещи. Я не подам на алименты, не заберу с твоей квартиры свою стиральную машину, и твоя шлюха сможет спокойно ночью ходить, если ты больше никогда не сведёшь её с моей дочкой. Но если мне ещё хоть раз скажут, что видели вас втроем, то, в твоих интересах сейчас знать меня. Надеюсь ты узнал меня за шесть лет? Хотя сомневаюсь, иначе бы ты не вел себя так со мной. Ты всегда не дооценивал меня. Мою доброту принимал за слабость. Но, если ты не удосужился узнать свою жену за шесть лет и не воспримешь сейчас каждое моё слово очень серьёзно, и не выполнишь моё единственное требование, а это именно требование, то ты пожалеешь об этом.
– Да кто тебе что наговорил? – начал Александр.
– Не смей меня сейчас перебивать. Постой с закрытым ртом ещё две минуты. Я настоятельно советую тебе меня дослушать. Я предупредила тебя. Я не прошу тебя. Это не просьба. Я требую, чтобы ты не сводил мою дочь со своей шлюхой. Ещё раз: если мне хоть раз ещё позвонят и скажут, что вас видели вместе, я начну войну против тебя и Кусадаевой. На тебя сразу подам лист на алименты, а дальше посмотрим на сколько много во мне коварства. Ведь я им ещё не пользовалась, но я точно знаю, что оно во мне есть. Вот и ты узнаешь новое качество во мне. А если моё требование проигнорирует твоя шлюха, то я напущу на неё своих знакомых подонков.
Оля развернулась и медленно пошла в сторону центра на своих высоких лаковых туфлях. Её всю колотило внутри, но внешне она была безупречно спокойна. Она достала сигарету и не сразу подкурила – пальцы сильно дрожали. Ольга очень сильно перенервничала и дело не в угрозах, и не в том, что она, может быть боялась провала, нет. Она была очень уверенна в себе и в том, что она сказала и это был даже не блеф. Дело было в нём. Ведь она стояла перед ним. Она не видела его два месяца. Она не хотела с ним воевать, она хотела его. Она просто хотела бы оказаться в его объятьях, а вынуждена объявлять войну.
Глава 8. Друзья.
Галицина угрожала "своими знакомыми подонками" потому, что в четырнадцать лет она дружила на улице с мальчиками, которые курили, некоторых из них отчисляли из школы, некоторые пошли на малолетку. (*5) В шестнадцать лет она дружила с алкоголиками, которым тогда уже было по тридцать, сорок лет. Некоторые из них зарабатывали игрой в карты, для этого они ездили на вокзал Ростова-на-Дону.
Ольга ни с кем не спала и не с кем не встречалась. В компанию взрослых алкоголиков она ходила со своей подружкой, которую безумно тянуло к взрослым, а сама Оля была там, как «сын полка».
В семнадцать лет Галицина уже сама начинала курить, её научила всё та же подружка, которую тянуло к взрослым алкашам, звали подружку Алёна Змеинко.
Первым мужчиной Галициной был парень, которого вскоре после их расставания зарезали чеченцы в Ростове-на-Дону, но этот парень был совсем не с той взрослой компании, он вообще к ним не имел никакого отношения и был старше Оли всего на один год. Когда его зарезали, ему исполнился двадцать один год. Петр, так его звали считался довольно дерзким, плюс любить выпить, поэтому так все вышло.
В восемнадцать лет Оля встречалась с Владом, так его все называли, вернее он сам себя так назвал, хотя на самом деле его звали Николай Верин. Он был ровесником Оли. Он являлся очень неординарной личностью, которая не воспользовалась своими талантами, но на Олю этот молодой человек оказал сильное влияние, неизвестно даже больше положительное или отрицательное, по сравнению со всей остальной её жизнью. С одной стороны, он прочёл ей довольно много книг вcух, а с другой, от него она сделала свой первый аборт, хотя не хотела. От него же она лечилась от гонореи, и от трихомоноза, потому, что он трахал все, что давало.
Этого человека она спасла позже от тюрьмы, в один момент не пустив его, практически в приказном порядке на дело: ограбление продуктового павильона. Всех участников этого дела на следующий день уже нашли и поместили в следственный изолятор с последующим осуждением.
Потом, будучи уже замужем за милиционером Комаровым, Ольга не переставала дружить с криминальными элементами, наоборот круг криминальных элементов становился старше, а соответственно матерее.