Страница 57 из 66
– Под самым Парижем! Невероятно! Наверное, полиция произвела уже окончательную чистку этих мест?
– Едва ли. Может быть, она и заглядывала туда. А иногда чистка производилась сама собой… Да ведь это частные владения.
– Каменоломня все еще пустует?
– В последний раз я видел там узкоколейку и две вагонетки. Мне показалось, что в одной из галерей возятся люди.
– Вот как! Возобновление работ, хотя бы частичное, влечет за собой появление ночных сторожей. Следовательно, грабители больше туда не ходят. Тем лучше! Одним разбойничьим гнездом меньше.
– О, если бы там и были ночные сторожа, один или два, допустим, чему бы они могли помешать на таком громадном пространстве? Они храпели бы около жаровни, мечтая, чтобы их оставили в покое… Да и кому придет в голову держать в таком месте ночных сторожей? Охраняют постройки, с которых сплошь и рядом таскают некоторые материалы. А тут охранять нечего.
– Значит, подобное приключение возможно и теперь?
– А что? Вам хочется испытать что-нибудь в этом роде?
Кинэт побледнел, улыбнулся и постарался принять вид человека, до сознания которого не сразу дошла остроумная шутка.
– О, будь я помоложе, я, вероятно, тоже чувствовал бы в себе священную искру.
– Вы действительно полагаете, что это ваше призвание?
– Да. И даже теперь, если бы это было возможно, я с удовольствием посвящал бы свои досуги дознаниям, розыску…
– Если бы у вас было какое-нибудь другое дело… винный погреб, например… или хотя бы газетный киоск, вас охотно использовали бы. Но в переплетную мастерскую интересующие нас люди не заходят. Может быть, вы имеете доступ в политические круги?
– Нет. Пока, по крайней мере.
– Во всяком случае я поговорю с начальством. Не считая постоянных кадров, у нас не очень-то много умных и положительных людей. Молодчики, услугами которых мы пользуемся, уж очень нечистоплотны. Кстати, если вам посчастливится, если ваш посетитель с окровавленными руками наведет нас на верный след, начальство ни в чем не откажет вам. Вы зарекомендуете себя в его глазах.
– Да что вы! А говорят, свидетели часто подвергаются различным неприятностям.
– Иногда им доставляют неприятности следственные власти и адвокаты. Но мы, если они действительно помогают нам, – никогда. Наоборот, наше учреждение очень ценит оказанные ему услуги… Я слышу голос господина Леспинаса. Пойду посмотрю, что там делается. Пока посидите здесь.
Кинэт остается в комнате, точное назначение которой ускользает от него. Во всяком, случае эта комната имеет ближайшее отношение к полиции. В другое время он насладился бы пребыванием в таком месте. Но сейчас голова его пылает. Он опьянен необходимостью выбора. Перед ним несколько видений ближайшего будущего, соперничающих в яркости. Он не в состоянии отказаться ни от одного из них. Он откладывает ту внутреннюю борьбу, которой суждено дать перевес одному из них. Он надеется, что, маяча вместе перед его глазами, они в конце концов сольются воедино. Этот разумный человек доходит до странного пожелания. Он хочет, чтобы разум оставил его в покое.
Снова входит инспектор.
– Теперь займемся делом. Только не внушайте себе ничего. Даже не спрашивайте себя ни о чем. Посмотрите и скажите "да" или "нет".
Они идут по длинному коридору. Приблизительно двадцать метров. Двадцать секунд впереди. Больше и речи нет о том, чтобы выбирать со смаком, поглаживая бороду. Меньше двадцати секунд. А там перекресток событий, на котором он внезапно очутится, как автомобиль, развивший полную скорость. Путь направо и путь налево. Среднего пути нет. И нет времени на колебания.
Инспектор открывает дверь. Кинэт видит г. Леспинаса, сидящего за маленьким столом, и нескольких мужчин на скамейке. Четверо мужчин. Они встают, когда открывается дверь. При виде их Кинэтом овладевает такое сильное искушение, что он чувствует сжатие какой-то пружины между животом и грудью. Послать одного из этих людей на скамью подсудимых и на эшафот; указать на одного из них судорожным движением властной воли. Он сопротивляется, словно бродяга, удерживающийся от желания изнасиловать пастушку. Это сопротивление настолько упорно, что его маленькие черные глаза широко открываются и пот каплями выступает на лбу. Он проходит мимо четырех людей, заставляя себя все-таки смотреть на них. Он оборачивается к г. Леспинасу, который наблюдает за ним. Легонько пожимая плечами и разводя руками, он шепчет:
– Нет… Все не то… Ни один.
Он испытывает нервную реакцию, внезапная опустошительность которой почти непереносима. Что-то говорит в нем:
"За это поплатится Легедри".