Страница 21 из 66
– Да. Прихожу я и вижу… Взгляните на эту стену позади вас. Так. Отступите на несколько шагов. Еще немножко. Ну, предположим, что вы совсем прижались к стене. Надо вам сказать, что я не стояла здесь, на пороге моей двери. Нет. Я шла к себе в комнату. Мне и в голову не приходило смотреть туда. Да и занавески были задернуты. Так или иначе, я увидела человека, вплотную прижавшегося к стене. Это меня поразило. Я тихонько подошла к окну. Чуть-чуть приоткрыла занавески. Видел ли он меня? Или нет? Во всяком случае он скрылся.
"Только бы не побледнеть", – думал Кинэт. Он боялся также, что голос изменит ему. Но волнение его объяснялось не столько страхом, сколько крайней сосредоточенностью внимания.
– Вы полагаете, что это был… тот самый человек?
– В первую минуту, знаете, я растерялась. Было уже совсем светло. Улица полна народу. Никто не приходил жаловаться на что-либо. Я должна была бы подумать об этой женщине. Должна бы верно. Но к ней так часто ходили всякие подозрительные люди. Скажу вам еще одно. Потом я решила, что этот человек хотел там помочиться. Но увидев меня, испугался, что это запрещено. И что я устрою ему скандал. Только мне следовало бы обратить внимание на то, что поза у него была для этого неподходящая.
– Вы бы узнали его?
– Возможно.
– Вы говорили об этом полиции?
– Нет. Ведь я этого не помнила. Но скажу.
– Им покажется странным, что вы не сказали этого сразу. Они придерутся к вам.
– Вы думаете? Ну, да я не боюсь их. Мне себя упрекнуть не в чем. По-моему, они заявят, что одно не имеет никакого отношения к другому. Так как случилось это утром. А может быть, и не заявят. Ведь они мне строго наказывали смотреть в оба за всеми приходящими. Они объяснили, что люди, взявшие на душу такой грех, норовят вернуться на место преступления или подсылают кого-нибудь. Если убийство было действительно совершено в воскресенье или около того, может быть, убийца и приходил посмотреть, что здесь делается.
– Каков он из себя?
– Трудно сказать. Однако, если бы его привели ко мне и поставили вот сюда, чтобы восстановить всю картину полностью, я бы, пожалуй, сказала, он это или не он.
– Ну, мне вас жаль. Вы еще не покончили с неприятностями. В таких случаях очень рад бываешь, что ничего не видел, ничего не слышал. Однако, мне пора в мастерскую. Болтать очень приятно. Но работа от этого не двигается.
– Может быть, вы хотите, чтобы я вам показала дом, где было совершено преступление? Снаружи. Проникнуть внутрь невозможно.
Кинэт колебался между противоречивыми мыслями почти до головокружения.
– Идемте же. Я закрываю дверь. Минутка-то еще у вас найдется.
Очутившись во дворе, налево от прохода, он прежде всего постарался уловить, измерить уединенность флигеля, расстояние и безмолвие, окружавшие его, концентрические зоны опасности и безопасности, основные свойства места преступления.
"Он не обманул меня. Ближайшие соседи в пятнадцати метрах. Стена с единственным слуховым окном в счет не идет. Стена конюшни. Очень вероятно, что никто не слышал стука опрокинутого стола и даже стонов. Сейчас где-то воркует голубь. Если бы я дремал на рассвете у этого окна, там, наверху, и до меня долетели заглушённые стоны, я решил бы, пожалуй, что это голуби. Двери выходят на глухую стену. При осторожности было бы легко уйти незамеченным. Но он, наверное, бежал, как сумасшедший. Из окна, сверху, его могли увидеть".
Старуха наблюдала за ним, как бы ожидая лестного замечания о том месте, которое она показывала.
– В общем, – сказал он, – впечатление неплохое. Ваша жилица выбрала спокойный уголок. Даже слишком спокойный.
– Помещение освобождается.
Он поспешил с беспокойством достать часы.
– О, больше двенадцати. А я занимаюсь пустяками.
Он спрятал часы и машинально засунул большой и указательный палец в нижний левый карман жилета. Он нащупал вещь, которой там быть не полагалось: коробку спичек. Приготовившись вынуть ее, он вспомнил: "кусочек ваты". Дрожь, не вполне неприятная, пробежала у него по спине.