Страница 61 из 102
— Почему же тогда Ваал оказался забыт? — спросил Саша.
— А кто вам сказал, что он забыт? — спросил профессор, так же быстро успокаиваясь. — Конечно, культ Ваала не так силен, как прежде, но он и не предан забвению совершенно. Противостояние же Ваала и Га-Шема — это самая обычная война за сферы влияния. Иметь культовую столицу было очень выгодно не только в религиозном и политическом, но и в экономическом отношении. Надо отдать иегудеям должное, они сумели подавить чужих богов. В основном благодаря жесточайшим репрессиям. Разумеется, речь идет только о Древней Палестине. — Профессор повернулся и отошел к столу. Посмотрел на поднос, коснулся ладонью одной из чашек. — Ну вот, — сказал он расстроенно. — Чай совсем остыл.
— Ничего страшного, — отмахнулся Саша.
— Да вы присаживайтесь, молодые люди. Присаживайтесь. Саша хотел было отказаться, но перехватил предупреждающий взгляд Юли и послушно сел. Диван отозвался визгом пружин и скрипом старой кожи.
— Профессор, скажите, аммонитяне были мирным народом? Я имею в виду, не с точки зрения Библии, а с точки зрения науки.
— Исключительно мирным, — мгновенно отозвался тот. — Исключительно. Аммонитяне, как и родственные им моавитяне, практически не воевали. У археологов нет данных, подтверждающих, что аммонитяне вели захватнические войны. Собственно, то же самое написано и в Библии. В отличие от иегудеев, кстати.
— А случай, когда Царь Наас осадил некий Иавис Галаадский и сказал, что выколет каждому его жителю правый глаз? Профессор вздохнул:
— Видите ли, юноша, древний мир — очень жестокий мир. Но попробуйте поставить себя на место Царя Нааса. Дикие кочевники, варвары, пришли в Палестину и прогнали коренных обитателей с лучших плодородных земель, отрезав большую часть пастбищ и перекрыв аммонитянам и моавитянам торговые пути в Египет.
— Я понял, — сказал Саша.
— Жители же Иависа, расположенного, как вы справедливо заметили, в Галааде, фактически по соседству с землями аммонитян, время от времени совершали набеги на аммонитянские города и пастбища. Угоняли скот, грабили святилища, убивали горожан, жгли дома. Это тоже подтверждено раскопками. Как по-вашему, какие чувства должны были испытывать аммонитяне к жителям Иависа?
— Это понятно, — согласился Саша. — А насчет глаз… Это что, какое-то религиозное наказание?
— При чем здесь религия? — скривился профессор. — Поступок Нааса имеет чисто практическое объяснение. Если бы вы, юноша, жили на Древнем Востоке, и даже в более поздние средние века, то несомненно знали бы, что при осаде города, равно как и в открытых столкновениях, восемьдесят процентов от общего числа павших гибнет вовсе не от мечей, а от стрел. Армия, не подкрепленная лучниками, — слабая армия, заведомо обреченная на поражение. Как, надеюсь, вам известно из физики, а точнее, из ее раздела, именуемого оптикой, именно благодаря двум точкам человеческого зрения создается стереоскопический эффект, позволяющий верно определять расстояние до удаленного объекта.
— Черт, — хлопнул себя по лбу Саша. — Понял. Как же мне это раньше не пришло в голову?
— Таким образом, — повысил голос хозяин квартиры, — лучник, лишенный одного глаза, не способен произвести точный выстрел даже на относительно близкое расстояние. В рукопашном же бою лук совершенно бесполезен. Но и одноглазый мечник лишается половины обзора, а значит, становится более уязвим. Вы даже представить себе не можете, какую роль для воина играло зрение в то время! Армия, состоящая из одноглазых солдат, никогда не осмелилась бы напасть первой. Мера, не спорю, крайне жесткая, но вполне объяснимая и понятная. Наас не желал смерти жителям Иависа. Он лишь хотел обезопасить собственные города от набегов. Как вы, надеюсь, теперь понимаете, разговоры о жестокости аммонитян не выдерживают никакой критики. — Профессор отпил из чашки, поморщился. — Совсем остыл, — сказал он. — Надеюсь, я достаточно полно ответил на ваш вопрос, юноша?
— Достаточно полно, спасибо. — Саша покосился на Юлю. Девушка внимательно слушала разговор. — У меня к вам не совсем обычная просьба, профессор, — продолжил Саша.
— Слушаю вас, юноша. — Говоря это, хозяин квартиры обошел стол, устроился в кресле, выдвинул ящик стола и извлек из него крышку от банки из-под «Монпансье», початую пачку «Беломора» и спички. — Я очень редко курю, — пояснил он, хотя его никто и не упрекал. Саша снова посмотрел на Юлю и заметил, что она удивлена не меньше, чем он.
— Видите ли, профессор, дело в том, что на днях мне пришлось столкнуться с одним пациентом…
— Так, так, — подбодрил тот, ловко сминая папиросную гильзу. При этом крошки табака просыпались на стол, но профессор даже не подумал стряхнуть их. — И что же этот ваш пациент?
— Понимаете, он утверждает… даже не знаю, как сказать… Саша усмехнулся неуверенно. Он вдруг почувствовал, насколько глупо прозвучит заготовленная им фраза. И ответ будет однозначным.
— Продолжайте, продолжайте, не стесняйтесь. — Профессор вкусно затянулся и откинулся в кресле, вперившись в Сашу немигающим взглядом блеклых глаз. — Я примерно представляю себе, ЧТО могут наговорить люди, с которыми вам приходится иметь дело. Смелее.
— Одним словом, этот человек утверждает, что он — Ангел, — выпалил Саша и замер в ожидании смеха или ответной реплики, вроде: «Так в сумасшедший дом его. И поскорее».
— Ангел? — спросил вместо этого очень серьезно хозяин. — Достойная роль, ничего не скажешь. И чем же я могу вам помочь?
— Видите ли, профессор, — уже смелее продолжил Саша. — Еще мой пациент говорит, что сопровождает на земле некоего человека — Гилгула, каждый раз перерождающегося после смерти и останавливающего Зло.
— Гилгула? — повторил профессор. — Ваш пациент хорошо разбирается в древнееврейском мистицизме. Не многим знакомы термины каббалы.
— Не многим… насколько?
— Скажем так, среди моих знакомых едва ли отыщутся двое, знающих, кто такой «Гилгул».
— Вот так даже, — пробормотал Саша.
— Ну-с, и что же? — с нескрываемым интересом спросил профессор, пыхтя «беломориной».
— Он рассказал мне о том, что первым воплощением Гилгула стал библейский Лот. Затем один из его потомков — Царь Аммонитянский Аннон. Сын Нааса. Так вот, этот человек утверждает, что Аннон якобы пытался остановить Иегудейского царя Дэефета, который и являлся… назовем это Предвестником Зла на земле.
— Дэефет? — переспросил серьезно профессор.
— Именно.
— Хм… — Профессор задумался надолго. Он смотрел в стол, забыв о тлеющей папиросе. Наконец, вздохнул: — Что я могу вам сказать, юноша. Если честно, у вашего пациента вполне обоснованный и логичный бред. Некоторые люди склонны воспринимать Дэефета именно как кровавого тирана, чрезвычайно жестокого и коварного убийцу. Но вы должны понимать, сия трактовка абсолютно недоказуема. С точки зрения современной морали Дэефет, конечно, не слишком привлекателен, но надо учесть, что на Востоке, а тем более на Древнем Востоке, существовали свои порядки и обычаи, совершенно отличные от современных. И иегудеям приходилось быть жестокими, чтобы выжить. Так что… — Он раздавил погасший окурок. — А вы-то сами что думаете? Как психиатр?
— Этот человек — серийный убийца, — медленно произнес Саша. — На данный момент у меня складывается впечатление, что он абсолютно нормален, но пытается симулировать шизофрению с целью избежать наказания. — Саша помедлил, а потом закончил решительно: — Не считать же его ангелом, в самом деле. Последняя фраза была произнесена с полувопросительной интонацией. Профессор еще раз посмотрел на Сашу и шевельнул бровями:
— Юноша, вы спрашиваете или констатируете?
— Сам не знаю, — честно признался Саша.
— Боюсь, здесь я вам ничем помочь не смогу, — сказал профессор. — Существование Бога, а следовательно, и Ангелов, равно как и их НЕсуществование недоказуемо. Симптомы же шизофрении мне абсолютно незнакомы.
— Дело не в этом. Понимаете, он рассказывает о жизни Гилгула, причем красочно, в подробностях. Я хотел попросить вас поехать со мной и поприсутствовать при нашем очередном разговоре. Я попрошу его рассказать что-нибудь о следующем воплощении Гон… Гилгула, и, может быть, он на чем-то «проколется». — Саша улыбнулся. — Понимаете, я не особенно силен в истории, и мне он может…