Страница 18 из 25
Поначалу ничто не предвещало беды. Для своих семидесяти двух лет бабушка Никиты была в прекрасной форме. Бойкая старушка участвовала во всех семейных делах и никогда не забывала дать свой совет. В какой-то момент семья стала замечать, что бабушке разонравились некоторые блюда, которые прежде она обожала. Но внимания на это тогда никто не обратил, списав всё на обычное изменение вкусовых предпочтений. Потом её начали мучить сильные боли в животе, но врачи поначалу решили, что это какие-то возрастные изменения, выписали лекарства, укрепляющие желудок, и на этом успокоились.
И напрасно. Боли только усиливались, и тут уже стало ясно, что творится что-то неладное. Хорошо ещё, что проводивший обследование врач вовремя спохватился и направил её на онкологическое обследование.
И обследование выявило рак сразу в двух органах. Первый и главный очаг был в желудке, второй, пока ещё небольшой, – в печени. Пришлось Никитиной бабушке лечь в больницу, а всей семье – собраться с силами и запастись надеждой.
Самым коварным подвохом тотального рака было возможное появление новых очагов в самых неожиданных местах. Их возникновение нельзя было точно предугадать или спрогнозировать. Иногда новые очаги образовывались тогда, когда старые уже были подавлены и больной шёл на поправку. Особенно часто такое случалось при интенсивном лечении. Врачи и учёные терялись в догадках, почему это происходит. Казалось, будто какой-то злой дух любыми способами старается сжить человека со света. Восприимчивые говорили, что это какая-то патологическая реакция человеческого Ка на Основу.
Впрочем, Никита им не доверял. Они всё подгоняют под своё Учение. Только и думают, как бы ещё показать свою значимость. Все они, уже даже дети, считают себя избранными. Один из таких типов учился вместе с Никитой в обычной старшей школе и параллельно обучался в общей школе Единства. Они давно недолюбливали друг друга. В десятом классе этот парень сказал Никите на перемене: «Нас, Восприимчивых, скоро станет много. Мы будем главными в мире!». Никита, и без того недовольный жизнью в тот момент, ответил ему кулаком в лицо. Завязалась потасовка. Никита дрался как тигр и случайно ткнул врага пальцем в глаз. В результате разразился большой скандал по поводу членовредительства. Даже родителей в школу вызывали. К счастью, как для пострадавшего, так и для причинителя вреда, глаз остался цел. Иначе Никита наверняка вылетел бы из школы. И даже если бы никакого другого наказания не последовало, его бы наверняка поставили на учёт в полиции. А с такой репутацией ни в один университет не примут.
Никита закончил школу, но нелюбовь к Восприимчивым у него сохранилась. Она подогревалась также посещениями «Свободного обозревателя», маленького сетевого издания, куда Никита любил заглядывать. Именно там, кстати, он впервые узнал и о Тимофееве, который, как выяснилось, был одним из главных идеологов ограничения Учения Единства. Преимуществом «Свободного обозревателя» было то, что в нём размещались статьи и выступления оппозиционеров, которые неизбежно «заворачивались» в официальных изданиях.
Звонок в дверь отвлёк Никиту от воспоминаний. Это вернулась мама. Она как раз ездила в больницу, проведать бабушку и проконсультироваться с лечащим врачом. Взглянув на выражение её лица, Никита понял, что ничего хорошего она там не узнала.
Но всё оказалось ещё хуже.
– Врач сказал, что состояние ухудшилось, – мрачно проговорила мать. – Только-только они начали справляться с желудком, как обнаружили новый нарождающийся очаг в мозгу. Рак развивается очень быстро. Без интенсивной терапии… всё ясно. А если её начать, то могут возникнуть и новые очаги.
Но есть ещё одна возможность, – добавила она после недолгого молчания. – Сейчас появились биоэнергетические методики. На Западе и в Китае их уже применяют для лечения рака. Мне предложили их попробовать, и я согласилась.
Никита почувствовал себя так, словно ему по голове только что ударили кувалдой. Биоэнергетические методики! Восприимчивые!
– Ты знаешь, кто этим занимается? – с трудом выдавил он из себя. – Восприимчивые!
– Да, Восприимчивые! – неожиданно разозлилась мать. – Но другого выхода я не вижу!
– А лечебные биоагенты как же?
– Так их и применяют! Только новый очаг всё равно появился! Чтобы это прекратить, нужно стабилизировать её Ка!
– Это тебе «шизы» сказали, да? – спросил Никита.
– Они не «шизы», а Восприимчивые! – отрезала мать. – Между прочим, поумнее твоих «антишизовских» сетевиков! И хватит об этом!
Никита подбрёл в свою комнату. Уселся в кресло, опёрся локтями о столешницу и прикрыл лицо руками. Как будто раньше у него было мало проблем! Теперь и ещё бабушка с мамой попали в сети «шизов»! Наверняка эти уроды промоют им мозги! Да ещё и бабушку, не дай Бог, загубят! Он не знал, как ему быть.
12. История Петра Кирсанова
День выдался необычайно ясный – ни единого облачка на небе. Только лёгкий ветер иногда пробегал по воздуху, чуть волнуя сочные зелёные листья на кустах и деревьях.
Рослый и крепкий мужчина стоял рядом со стеной и смотрел на белую плиту перед глазами. Она была совсем новой; грязь и ветер ещё не успели поработать над ней. На плите золотыми буквами было выведено: «Алексей Родионович Кирсанов».
«Почти шестнадцать лет прошло! – подумал Пётр Алексеевич. – А отыскал я тебя только сейчас. Эх, батя…»
Он приехал сегодня утром, пока на кладбище было ещё немного народа, вместе с несколькими сотрудниками своей службы. Его сопровождающие стояли на некотором отдалении от своего начальника и внимательно следили за подходами к мемориальной стене. Несмотря на разделяющее их расстояние, Пётр Алексеевич отчётливо ощущал сочувствие охранников.
Алексей Родионович Кирсанов не был Восприимчивым. Но и ненависти к ним он не питал. Во всяком случае, не отрёкся от сына, когда понял, что тот обладает способностью к Восприятию. Не стал он этого делать и на следствии, после ареста. До последнего он отказывался верить, что его сын стал предателем.
И правильно делал. Кирсанов не считал себя предателем, после того, как рахимовцы сначала стали душить Учение Единства, а потом открыли охоту на него и на его товарищей. Такова была их награда за верную и опасную службу. Кирсанов избежал уготованной ему участи лишь благодаря помощи Международной Организации Восприимчивых. И тогда под удар попал отец – единственный остававшийся у него родной человек. Его арестовали, несколько месяцев мытарили, пытаясь больше узнать о сыне, а потом расстреляли в подвале РМБ. А в личном деле написали, что он умер в заключении от пневмонии.
Останки удалось обнаружить совсем недавно, но сомнений в их принадлежности не было. Генетическая экспертиза не ошибается. А ведь Алексей Родионович тоже кое-что сделал для страны. Он работал инженером на Загорской ГАЭС-1. В результате ему «пришили» подготовку теракта на этой самой станции… А ведь если кто-то и заслуживал расстрела, так это не он, а правители, травившие миллионы людей из-за ненависти к Восприимчивым!
Уже после своего спасения Кирсанов встретился с Глебом Владиславовичем Рязанцевым, одним из Учителей, который тоже был вынужден покинуть Россию из-за рахимовских гонений. Кстати, старик долго не хотел уезжать. Даже несмотря на угрозы, он всё равно был непреклонен. «Боюсь, если я уеду, господин Рахимов совсем заплесневеет!» – говорил Учитель друзьям с шутливой озабоченностью. И только по настоянию МОВ он всё-таки покинул родину. Наверное, лишь поэтому его не постигла участь Кирсанова-старшего. Хотя на арест они бы вряд ли решились. Слишком уж многое умеет Учитель. Скорее всего, его бы сразу ликвидировали.
– Запомни, Петя, – говорил Глеб Владиславович Кирсанову, – Восприимчивые в этом мире могут рассчитывать только на себя. Из обычных людей нас мало кто любит, разве что наши родные и близкие. Остальные боятся наших способностей из-за непонимания их природы, а в глубине души ещё и завидуют нам. Одна наша старческая бодрость чего стоит! – хихикнул он. Учитель обладал удивительной способностью: мог говорить о вполне серьёзных вещах в шутливом тоне. Его слушатели сначала усмехались и только потом понимали подлинный смысл его иронии.