Страница 52 из 91
Ольге и Пашке повезло — не иначе им сами шельмы ворожили и на Земле. Всего-то и нужно было постоять тихонько рядом с двумя сестричками, которые доставали из больших коробок какие-то стерильные расходники, скорее всего — капельницы, раскладывали их по полкам и болтали между делом. Отвод глаз работал, и главное было не чихнуть от резких больничных запахов.
— Ты чего дерганая, Тань? — спросила одна из девушек.
— А ты не знаешь? Сегодня Хасхатова от аппарата отключать будут. И почему именно в нашу смену, а?
— Да ладно тебе, — с легкой небрежностью ответила ей товарка. — Спорим, папаша опять денег даст, и будем бегать вокруг ВИП-пациента еще неделю.
— Хорошо бы, — протянула Таня, — да все равно стремно. Сегодня Роман Сергеевич дежурит, сама знаешь, какой он принципиальный.
— Зато Хасхатов-старший с охраной ходит, а это аргумент. Хотя жалко мужика до слез: единственный сын — и неоперабельная аневризма в голове. Тут уж хоть миллион промеж ушей всунь — не поможет.
«В голове, это хорошо, — с легким злорадством подумала Ольга. — Так Хайрему и надо — вот сам и попробует на сером веществе помагичить. А то взялся нашего Троя критиковать — вот так надо было или вот эдак, а не так. Тьфу! Лично я своими мозгами очень довольна. Ювелирная работа».
Опознать ВИП-палату было проще простого: у двери охранным идолом застыл секьюрити. Пашка мимоходом посочувствовал мужику — магу-мозголому этот бедолага не соперник, какого бы калибра огнестрельная железяка ни висела под свободным черным пиджаком.
А в палате царила безнадега. Мужчина лет пятидесяти понуро сидел у кровати больного. Он осторожно сжимал бледную руку юноши, утыканную иголками и датчиками, и даже не заметил маленькой драмы, случившейся с его охраной. Прибор мониторинга вяло пиликал, а больше ничего не происходило, хотя мужчина знал, что должны прийти медики. И ждал, давя в себе ужас. Ждал и готовился вымолить, выпросить, выкупить еще несколько сладких часов жизни для своего мальчика. Пусть в коме, но он еще здесь, его драгоценный мальчик, он еще есть.
Хайрем коршуном подлетел к кровати, не заботясь об окружении — со вторым охранником разберется менталист, а его ждет работа. Ольга отлично выбрала кандидатуру в спасенные — и случай интересный, и мальчику помочь приятнее, чем тому чревоугоднику, что лежал сейчас в соседней комнате.
— Подождите, доктор, — заговорил мужчина, почувствовав постороннее присутствие. Никого, кроме врача, охрана бы не пропустила. — Подождите. Пусть мой Тимур еще подышит. Всевышним заклинаю! — Горемычный отец так и не оторвал глаз от бледного лица сына. — Любые деньги дам, доктор! Миллион хотите?
— Любые деньги, говорите, господин Хасхатов? — Ольга тронула мужчину за плечо, желая отвлечь его внимание от медикуса, который готовил первый акт пьесы под названием «Жизнь за платину». Тронула и отшатнулась, так стремительно и мощно вскочил на ноги этот, казалось бы, раздавленный горем человек.
— Спокойно, — Пашка перехватил занесенную для удара руку, — вам ничего не угрожает.
Мужчина сильную, но деликатную хватку парня оценил.
— Ты как, тёть Оль? — по-русски поинтересовался Пашка, не отводя глаз от соперника.
— Испугалась, — ответила Ольга честно. — Все, Павлуш, отпускай. Он больше не будет.
— Почему знаешь, что не буду?
— Потому что теперь ты видишь, что я женщина. Ты сильный джигит, ты не станешь со мной воевать.
— Чуть не опозорился из-за тебя, женщина. — Хасхатов говорил с едва заметным кавказским акцентом.
— Прости, я не хотела застать врасплох, так получилось. — Ольга говорила почти в пустоту — Хасхатов со злым прищуром смотрел на обоих своих охранников. Посмотреть было на что — оба амбала ровненько стояли у стеночки, как роботы на подзарядке. Лица дебильно-невинные, глаза пустые.
— С ними все хорошо, не переживай. — Ольга тщательно отвлекала Хасхатова от аномально спокойных личников. — Давай лучше познакомимся. Я Ольга.
— Арслан. Ты слишком смелая. — Тон кавказца передавал всю глубину его неудовольствия.
— Да, — согласилась Ольга, — мне говорили.
Оля смотрела не на собеседника, а ему за спину. Хайрем стоял и ждал, когда на него обратят внимание, тем самым давал понять, что готов работать на публику. И вообще готов побороться за эту жизнь и победить.
— Арслан. Послушай меня внимательно. Не кричи и не дерись, только себе хуже сделаешь. Себе и сыну. — Ольга терпеливо отслеживала момент, когда Арслан сосредоточится на ней полностью. — Мы можем поставить твоего сына на ноги.
Кровь бросилась старшему Хасхатову в лицо. Эта тварь! Эта самка шакала! Эта шайтаниха в благообразном женском обличье смеет насмехаться над его горем!
Оля пошатнулась от шквала этих эмоций, на глаза навернулись слезы сочувствия. Не поверил. А кто поверил бы?
Джигиту крупно не повезло — многосильный Хайрем Оусс выпустил из пальцев дозу успокоительного, которой хватило бы утихомирить банду футбольных фанатов после проигрыша любимой команды. Ну, не рассчитал с перепугу за госпожу предводительницу, забылся, не внес поправку на то, что обезмаженные земляне на любое воздействие реагируют как на десятикратное.
Даин Сагар перехватил контроль над телом и плюхнул его на стул со всего маху, рискуя организовать клиенту ушиб копчика.
Оля лупанула в беднягу вектором, в который собрала все те нежности и заботу, с которыми утешала загрустившую Тырю.
— Тёть Оль, так я сбегаю водилу придержу, да? — разрядил обстановку Павел. Говорил он по-нрекдольски, желая, чтобы новоявленные соплеменники его поняли. И сорвался с низкого старта — хотелось скорее удрать из этой палаты, пропитанной горем и близкой смертью. Пашка как будто воочию увидел на месте этого измученного человека своего отца, и это было страшно. Страшно и больно.
Арслан приходил в себя несколько минут — конечности, мозги и волю пришлось собирать в кучу, как после наркоза. Но память не подводила, сохранила главное — эта седая женщина в вызывающей одежде обещала помочь Тимуру и, кажется, убеждена в том, что сможет. Смотрит открыто и встревоженно. Вон глаза какие уверенные, хоть и повлажнели от слез. Арслан опять начал наливаться гневом — нельзя же так издеваться над отцовским горем!
Тихое и хриплое, похожее на «да-да» заставило кавказца резко обернуться. На него смотрели усталые, но ясные, не помутневшие от боли глаза сына. Юноша хотел сказать что-то еще, но ему мешала плотная маска на лице. С дикой надеждой Арслан обернулся к женщине, но та внимательно слушала третьего мужчину в черном. Наконец она кивнула и заговорила на русском.
— Наш целитель сказал, что сейчас вашему мальчику не больно, просто неприятно от этих медицинских штук. Он все слышит и все понимает.
— Но как? Доктор сказал, что кома медикаментозная. Как? — Арслан хотел опять вскочить, но Оля остановила, положив руку на его плечо.
— Доктор сказал, а целитель сделал. Сделал пока немного, ровно столько, чтобы убедить тебя — Тимура можно вылечить. Не будет ни головных болей, ни тошноты, ни обмороков.
— Делай! Скажи ему — пусть делает! Заплачу сколько скажешь! Дом продам! Только вылечи мне сына! Слово Арслана Хасхатова!
Оля покосилась на менталиста, тот кивнул — можно верить.
— Дом продавать не надо, — сказала твердо и спокойно, хоть и чувствовала себя распоследней сволочью. — Ты в этом городе живешь?
Кавказец кивнул.
— Сколько налички собрать можешь за час?
— Три миллиона через двадцать минут подвезут. Еще три в течение двух часов. Я звоню!
Оля опять кивнула, хотя, ее согласие уже не требовалось. Арслан принял решение..