Страница 48 из 91
Глава 19 С прибытием, господа эмигранты
Ольга стояла, потому что упасть не представлялось возможным — ее держали, и весьма крепко. Мутило невыносимо, как будто некий изувер щекотал гортань ватным шариком, явно рассчитывая на рвотный рефлекс. Под закрытыми веками плавали радужные круги и черные пятна, а в желудке было так… Короче, если бы Оле сказали, что ей в желудок положили размораживаться большой ком неочищенных слипшихся креветок, она бы поверила: колючий мерзотный озноб продирал бедняжку от корней волос до пяток. А ведь золотко Трой Дрири предупреждал, что межмировой переход ее серому веществу может не понравиться. И тренировка в виде переносов с нгурулами — бледная тень реальной нагрузки при межмировом переходе. Ольга бы прислушалась и попробовала уклониться от вояжа в родные палестины, но в спор вступил Хайрем Оусс — он же будет рядом, так о чем беспокоиться? Что такое женские страхи против авторитета импортного целителя? Как минимум не аргумент для снедаемого нетерпением его величества Эрика Предвкушающего.
Оусс действительно был рядом — вливал силу в какие-то одному ему ведомые точки в одному ему ведомом порядке, и мутиво отступало. Правда, только при мысли, что подобное придется испытать еще раз при обратном переходе, у Ольги подгибались колени.
— Ну же, госпожа Ольга, берите себя в руки, — проник в сознание голос Хайрема. — Чем быстрее вы отвлечетесь от своих ощущений, тем быстрее придете в себя. Открывайте уже глазки.
Не открыла. Впечатлений и с закрытыми глазами хватало.
В сознание хлынули мириады знакомых, но основательно забытых ощущений, и в первую очередь запахи, а точнее, смрад большого города. За ним пришел гул. Гул, состоящий из отдельных шумов, которые ухо уже отвыкло идентифицировать. Разве что вой автомобильной сигнализации где-то вдалеке узнался почти сразу. Потом пришло иное ощущение себя в пространстве: тело как будто потяжелело. Потому и колени подгибались так охотно — мышцы еще не приноровились к чуть подросшей силе тяжести. Щеки весьма ощутимо холодило.
Вот теперь, когда дурнота отступила, ноги окрепли, а внешние ощущения приобрели забытые смыслы, можно и глаза приоткрыть.
Похоже, ходоки вынесли их куда-то на крышу. Оно и правильно: не десант в иной мир получился, а толпа туристов-любителей. Оля настаивала на толпе побольше, но это исключительно ради принципа «мало просишь — мало получишь».
Глаза ощупывали не такой уж обширный горизонт. По всем приметам — парк. Почти голые остовы явно старых кленов с редкими вкраплениями багрянца, еще какие-то столь же удручающие деревья, сохранившие остатки яркой, явно богатой когда-то шевелюры. Влажный растрескавшийся асфальт дорожек стыдливо прикрылся опавшей листвой. Шарканье метлы дворника вдалеке вызвало у Ольги едва ли не слезливое умиление — живой человек, а не магическая уборка…
— Паш, ты как? — встрепенулась Ольга, осознав, что ее все еще поддерживают.
— Норм, только тянет сесть и замереть. А ты разве не чувствуешь?
— Это вы недостаток магии ощущаете, господин наездник, — встрял один из сопровождающих ходоков и старший группы Даин Сагар. — Подождите немного, скоро притерпитесь.
— Меня тянуло лечь и умереть, — ответила Ольга племяннику. — Наверное, поэтому я ничего такого не испытываю. Господин Оусс помереть не дал, значит, пора работать.
— Да, пора спускаться, — подтвердил Сагар. — Скоро рассветет, и нас увидят.
Здание оказалось парковой кафешкой еще советской постройки, а потому было снабжено всеми противопожарными атрибутами, спустились легко. Видимо, маги-пространственники готовились с полной ответственностью и предварительной разведкой не пренебрегли.
Ходоков было шестеро на троих десантников. Как их подбирал его величество? Как настраивал, какими страшными карами стращал? Результат впечатлял — на троих пассажиров-наездников эти очень нехилые маги, все уровня эр′ваэ, смотрели с легким ужасом. Впрочем, наездников от ходоков сейчас не отличил бы никто: на всех, включая Хайрема Оусса, были черные наездничьи мундиры. Уникальная, как оказалось, по комфорту и уровню всяческой защиты одежка. В пункте прибытия иномирян явно царил конец октября, а Оле только щеки холодило. Климат-контроль кителя не подводил даже без внешней магии.
Ходоки-менталисты работали слаженно и, казалось, улавливали желания Ольги. Впрочем, первые шаги были оговорены заранее. Отловили первого встречного аборигена, узнали, что попали в Калугу. Оля помнила, что это хоть и старый, но быстро развивающийся город, значит, подходит для Ольгиной аферы, другую локацию можно не искать.
Второй абориген охотно дал воспользоваться интернетом в своем телефоне. Парнишка с таким восторгом и любопытством пялился на необычные костюмы странных людей, что не совсем реагировал на слова. Пашка не выдержал и вынул аппарат из рук студентика чуть дрожащими руками: почти полтора года в руках не держал. Зайти в яндекс-карты и посмотреть котировки навыков вспомнилось достаточно. А студентик все пялился на мундиры неведомого кроя и вида, явно стараясь запомнить фасончик и орнаменты галунов. Олин костюм и стрижку он осмотрел с явным одобрением и удовольствием. Парень был так очарован, что Оля заподозрила, что маги переборщили с флером доверия и симпатии. Все оказалось проще: им случилось нарваться на начинающего дизайнера одежды. Жаль, что память ему подтерли, как и предыдущему контактеру, а то был бы прорыв в модных тенденциях.
Третий прохожий сопроводил странную компанию до ближайшего круглосуточного ломбарда.
Ольга шагала по еще сонному утреннему городу, и ее отпускало напряжение. Больше всего она боялась, что накроет тоска и ностальгия. Накроет так, что ей будет трудно выполнять свои обязанности. Слава богу, пока обходилось. Может быть, потому, что город был абсолютно незнакомый, хотя и соседствующий с родной орловщиной. А может быть, потому, что у нее была цель, ради которой пришлось дать бой короне.
Точнее, это была короткая, в три дня, нервотрепательная локальная война. Эрик слегка надавил королевской магией на непокорную землянку: посмела же, зараза такая, возражать. Оля давление выдержала, искусав в мочало щеки изнутри. И подняла бунт нгурулов. Эрик отступил. Может, что-то понял в русском характере, может, не захотел конфликта с другом Раимом, а может, неловко стало воевать с хрупкой женщиной.
За что боролся упертое величество? Да просто уступать не привык.
Оля же билась за соотечественников.
Даже не так. В каком-то смысле они с Пашкой Родину защищали. Ходоки — что контрабандисты, что официальные от департамента — привычки имели схожие. Какие? Явились, заморочили, взяли, что хотели, и исчезли. А несчастным соотечественникам оставалось возмещать убытки и оплакивать свое доброе имя: видеокамеры-то везде понатыканы. А кино интересное получалось: продавец добровольно отдал товар, не взяв оплаты. Ладно, если пару пачек чая. А если дорогие часы, которые на Нрекдоле, между прочим, в моде?
Вот и встала Оля перед Эриком стеной. Платину вам? Платите по курсу. Как? Есть способ, только организовать надо. Какой? А дураков нет, чтоб карты раскрывать.
Эрик пытался давить, ковырял щиты. Оля уходила плакать в виварий — старалась не вмешивать в конфликт Раима. Тот занимался поисками пропавшей группы Оусса и, в общем-то, дрязг между королем и своей помощницей не видел. Узнавал только через нгурулов, а потом расспрашивал пастухов. А те и сказать-то ничего не могли. Ну, приходила госпожа. В вольере Наф-Нуфиков сидела. Вроде как плакала. А потом пела срывающимся голосом что-то воинственное. А что пела — не понять, иномирянка же. После этих песнопений даже Пран на Эрика огрызался, остальные нгурулы были не в духе, Тыря жалась к Свапу и тихо рычала на противного двуногого.