Страница 46 из 91
— Господин Оусс, — внезапно заговорил лавэ, — позвольте представить вас его величеству Эрику, брату-соправителю короля мира Нрекдол Эльзиса.
Старик, несмотря на потрясение, встал и склонил голову.
— Ваше величество.
— Оставьте, — отмахнулся Эрик. — Этот официоз исключительно для того, чтобы вы представляли мой переговорный статус. Называйте меня господин Эрэл, так всем будет комфортнее. Просто примите к сведению, что в этом городе мало кто знает о присутствии брата короля. Прошу и вас быть корректным. Не хочется, знаете ли, терять свободу, которую дает образ знатного, но неофициального гостя попечителя Восточного корпуса наездников. И садитесь уже. Как говорит Ольга, в ногах правды нет.
Хайрем вновь кивнул и сел. Такого оборота он не ожидал. На Апроле его не слишком интересовала структура власти затрапезного Нрекдола, хватало склок в совете кланов.
— Спрашивайте, господин Эрэл.
— Готовы ли вы принять покровительство королевского дома, господин Оусс?
Хайрем долго, неприлично долго молчал. Напряжение нарастало так стремительно, что даже одурманенная Брая перестала булькать чаем. Эрик открыто брал старика за горло, не давая осмотреться и сделать выводы, необходимые для осознанного выбора.
Старик слабаком не был.
— А если нет? Я слышал, что у вас на Нрекдоле много людей живут вне кланов.
— И все они люди короны, — улыбнулся Эрик. — Если вести речь о королевском клане, то да, он есть. Небольшой, но очень сильный клан, где всех связывает кровное родство. Это не для вас.
— А если нет, — вмешался Раим, — вам придется столкнуться с кланами, каждый из которых попытается заполучить целителя вашего уровня под свою руку. А еще больше их заинтересует ваша внучка как носитель свежей крови и мать будущих магов с гарантированными талантами. И поверьте, кланы скорее уничтожат вас, чем позволят сопернику усилить свои позиции.
— А если да? — начал торг Хайрем, и Эрик понял, что все, старик согласился.
— Защита короны, моя лично и корпуса наездников. А также долгая интересная жизнь.
— Интересная жизнь на чужбине? — с горькой ехидцей переспросил Хайрем.
— А разве вам не интересно, как развивалась магия в условиях Нрекдола? — спросила Ольга уверенно. Ну не мог пытливый тренированный ум не задаваться этим вопросом. — Или заняться чем-то таким, на что всегда не хватало времени и сил? Наверняка вы практиковали не только прикладное целительство, уважаемый Хайрем. Разрабатывали новые заклинания?
— Или просто выслужить себе высокий статус, чтобы ваша Брая считалась знатной особой, а не внучкой какого-то беглого иномирца, — поддержал Ольгу Раим. Эрик внимательно слушал и кивал на каждое предложение: да, это можно, корона в его лице поддержит.
— А для начала мы с вашей помощью могли бы поискать ваших соплеменников, которые потерялись, — подкинула идею Оля. — Я почему-то уверена, что они еще живы.
Хайрем посмурнел. Столько недель прошло, какие уж тут надежды.
— Там два подростка младше Браи и женщины.
— О, мой дорогой, вы не представляете, насколько живучими могут быть слабые женщины. В любом случае стоит попробовать.
— Предлагаете прочесывать горы с нгурулами, дорогая? — Эрик был полон скепсиса и заинтересованности.
Оля пожала плечами: она, возможно, наивна, но почему бы нет?
— Мне казалось, что был разговор о поисковом заклинании, ваше величество. Не так ли? Интересно было бы сравнить местное заклинание и то, которым пользовался уважаемый Хайрем. А может быть, можно сделать поисковые амулеты? Например, настроенные на что-то особенное, присущее только людям с Апрола. Это вы уж сами думайте, господа маги.
— Кстати, об амулетах, голубушка. — Эрик как будто позабыл о старике. — Думаю, настало время заняться платиной.
Раим с тревогой смотрел на Ольгу. Она сидела с таким видом, как будто между двумя взаимонейтрализующими заклинаниями попала. Приказ венценосного друга о походе за платиной был неожиданен и для него, Раима. Ольгу, милую, хрупкую, надежную Оленьку приказ этот просто потряс. Не сиди Раим напротив, так не увидел бы, как обескровело и без того не яркое лицо, как заострился нос и сжались в ниточку губы. Как скользнули под стол стиснутые руки. Как опустилась головка и волосы отгородили Олю ото всех и от него, Раима, тоже.
В прихожей на своей циновке с трявом и визгом материализовалась Тыря и кинулась к дорогой подруге, благо под лапы ничего не попалось. Чуть Олю со стула не снесла. Во дворе ревели три нгурула, готовые рвать и крушить за своих самочек. Это и вернуло Олю в реальность — ярость зверей, от которой, похоже, даже Эрик струхнул — понимал, что именно он спровоцировал сей «народно-нгурулий бунт». Про то, как счастливы были соседи под этакую утроенную боевую сирену, думать не хотелось.
Оля обнимала стенающую от испуга щену, а щена аж себя потеряла — перетекала из меховой ипостаси в шипастую и обратно едва ли не каждую минуту, благо заговоренная ткань кителя предохраняла тонкую женскую кожу от уколов и царапин. Большей частью. Руки-то без перчаток. Да Оле не до того было — трех самцов успокаивала мысленно. Нгурулы все-таки удивительные существа, от состояния ярости почти мгновенно перешли в состояние покоя, едва почуяли, что их всеобщая любимица вынырнула из пучины своих страхов. Философы лентяйские. За ними и Тырька утихомирилась. А Ольге в голову лезла всякая чушь: недаром же слова «поФИгизм» и «ФИлософия» так созвучны. А в слове «философия» это самое «ФИ» аж два(!) раза.
— Что это с вами случилось, голубушка? — Эрик все еще чувствовал неловкость под злым взглядом Раима, да и Пран поделился с ним та-акими эмоциями… И это Пран: ему три четверти человеческих душевных движений недоступно. Да и трафик передачи информации Тыря — Свап — Пран исказил многое. Эрик чувствовал себя неловко, что спровоцировал такой взрыв чувств, а потому злился. А еще понял, что не ко времени разговор затеян, но отступать было нельзя. — Неужто мысль побывать на родине вам так неприятна, голубушка? — съехидничал, не удержавшись.
Ольга полоснула в ответ острым, почти материальным взглядом. А может, и материальным, просто щиты у короля королевские.
Вот же ж скотина арийская белобрысая! Нашел чем задеть. Русскую душу родиной попрекнуть. И так захотелось Ольге Петровне долбануть по величеству чем-нибудь тяжеленьким вроде гантели, а еще лучше — снарядом из своих эмоций! Крупнокалиберным! Чтоб на колени поганца бросило, чтоб блевал, как тогда мерзавец главный пастух. У Ольги бы получилось, сейчас получилось бы. А нельзя. Ради Павла и Симы, ради хутора и строгого Жеха Кобзаря. Ради Раима, в конце концов. Но хотелось, ох как хотелось. Аж пальчики на ногах поджались, а Тыря взвизгнула — дорогая подруга пребольно дернула за рыжую шерсть. Ежуля понимала, что Оле плохо, и терпела, даже в драку не лезла. Она потом Прана побьет, раз его наездника не может. Уж не забудет.
И Оля подставу не забудет.
Разумеется, она понимала, что рано или поздно вопрос о платине возникнет. Может быть, выдавала желаемое за действительное, но было, было впечатление, что это еще не скоро, может, через год, ну или хотя бы полгода. Но чтобы так быстро… И внезапно. Ведь ничто не предвещало. Только-только приспосабливаться начала, едва-едва смыслы и цели нащупала. Да что там себе врать — забывать начала. Прежняя жизнь манить и тревожить перестала. А она, Ольга, между прочим, замужем. Она мать, хоть дочка уже в том возрасте, когда мама не так уж нужна. Как себя осознавать начала после болезни, так и выбаливала прошлой счастливой жизнью. Слезами выбаливала, бессонной тоской. Только когда Тырю обрела, чуть попускать начало. И теперь на новый круг? На Раима не хотелось смотреть.