Страница 33 из 91
— Еще скажи, что ты наездник! — продолжал куражиться дурень.
— Плечо отпусти, — прокряхтела Ольга, чувствуя, как подламываются коленки под явно неосознанным нажимом идиота, и разом пугаясь, что не удержит эмоций — забыла, что Тыря рядом. Не удержала. Щена ответила глухим утробным рыком.
— Да пошел ты! — рванулась Оля изо всех сил. Не хватало еще проблем, если Тыря нападет. А Тыря попятилась. Развернулась. Задрала хвост. И начала яростно «закапывать какашку» — мелкий гравий дорожки вылетал из-под сильных лап подобно залпам картечи. А что вам не так? Команда «да пошел ты» прозвучала, цель очевидна, а уж Тыря постарается, чтобы дорогая подруга была довольна. Тряв!
Оля кинулась успокоить собаконьку и ее накрыло безмолвным Пашкиным воплем, полном ужаса и просьбы о помощи...
Эрик туго сглотнул горькую слюну, открыл зажмуренные глаза и поспешил их отвести — смотреть на землянку не хотелось. Пригласила любезно в свои мысли, зараза, доверие проявила… Великая пустота! Да он чуть не обделался, когда завис в ледяной тьме и почувствовал свою конечность среди бесконечности, свою никчемность. Отчего-то захотелось сделать Ольге больно.
— А вы, милочка, понимаете, что чуть было не сгубили нгурулу?
Раим возмущенно зашипел, но коронованный друг остановил его властным жестом.
— Думаете, что если бы я не уцепилась за Тырю она бы допрыгнула до Павла? Я и сама мучаюсь этим вопросом, ваше величество.
— Очень сомневаюсь, что допрыгнула бы, — Раим демонстративно пренебрег желанием сюзерена и вмешался. — Оленька, если бы тебя не было, Шельма бы не явила милость и Тыря неизбежно бы сгинула. Не с ее силёнками пробить такое расстояние, мала еще. Я ведь правильно понял — ты не давала команду на прыжок? Тыря сама?
— Сама, — вздохнула Оля. — Я даже осмыслить ничего не успела, только испугалась очень.
Эрик поежился — эмоций Ольги он накушался досыта. Не иначе как великий бог ментала наказал за излишнее любопытство. Дергать землянку больше не хотелось, он ей теперь за спасение друга должен.
Раим опустился перед креслом Ольги на колено, осторожно вынул из ее напряженной дрожащей руки серьгу-защитку.
— Давай-ка наденем это, моя хорошая, — проговорил он ласково, — а не то нас снесет потоком твоих сумбурных мыслей. Я помогу.
Оля обиженно насупилась, потом ухмыльнулась — так им и надо, чтобы не бередили ей душу, и отняла у лавэ свою вещь. Сама наденет, иначе потеряется в смущении. Только сейчас она осознала, какую глупость сделала. Менталисты считали не только информацию о фактах и поступках, теперь им известны ее истинные чувства. Чувства, признать которые Ольга еще не готова.
— Господа узнали все, что хотели? — вежливым бесцветным голосом поинтересовалась госпожа туэ. Раим понял и отстранился, давая женщине подняться. — Тогда, с вашего позволения, я пойду отдыхать. День получился длинным.
— И ты просто дашь ей уйти? — зашипел Эрик, едва за гостьей закрылась дверь. Недоумение и ехидство равно смешались в его голосе. — После того, что она для тебя сделала?
— Я дам ей спокойно дойти. И встречу у дверей.
Раим отсалютовал другу Пашкиным жестом и шагнул в подпространство. Величество хмыкнул и понял, что хочет еще выпить. А еще он хочет, чтобы и ради него кто-нибудь вот так же безоглядно…
Наконец этот день закончился. Слава прекрасной шельме, апартаменты Эрика Настырного на первом этаже, и риск встретить кого-либо на пути в родную караулку был минимален. Теперь можно перестать изображать из себя бешеный перпетуум мобиле, чтобы не выглядеть жалкой на фоне отвратительно энергичных наездников. Чуть ослабить прямоту спины и маленько опустить подбородок — уже отдых.
Ольга топала через темный двор крепости к родной караулке и тихо удивлялась, что ночь совсем не мешает ей уверенно ставить ногу. Наверное Раим Наставникович таки прав и, как ни сложно в это поверить, магия в ней все же просыпается. Оля отчетливо видела, куда ступает. Даже стыки каменных плит видела, а они и днем не сильно заметны. Изучение новых свойств зрения оказалось таким увлекательным, что Оля чуть не проворонила важное — пятачок перед дверью в караулку был изрядно освещен. Не магистральный светодиодный электрофонарь, конечно, но и не отсвет костерка.
Пашка магическим светом не владел.
На сердце Ольги потеплело — Раим позаботился, больше некому. И тут же смутилась — кто знает, насколько глубоко копнули супер-менталисты, когда она так опрометчиво, под влиянием усталости и минутной слабости, допустила их в свою голову. Интуиция подсказывала — так глубоко, как она сама не копала.
— Оля, — лавэ шагнул навстречу и сразу притянул к себе с мягкой, строго дозированной силой. Не сгреб, а деликатно прижал за талию и лопатки. Сама себе удивляясь, Ольга охотно это позволила, прикрыла от удовольствия глаза, когда он потерся щекой о ее лоб и прошептал: — Нет слов, как я тебе признателен. Спасибо, моя хорошая. Спасибо.
А в ответ услышал, как Ольга едва-едва слышно фыркнула, ей мешали толстые шнуры галунов на обоих кителях — даже ощутить тепло тела не получалось. Раим отреагировал на ее фырк и попытался отстраниться — неужели не поверила в его искреннюю благодарность?
Оля снова издала невнятный звук и прижалась сильнее — еще не хватало оказаться сейчас с ним лицом к лицу, не-не-не, это слишком волнительно.
— Не для тебя старалась, — пробормотала она в чуть колючую щеку. — Как бы я жить смогла, если бы дала тебе умереть? — Сказала и тут же осознала глобальную двусмысленность своего признания. Попытка исправить неловкость получилась так себе: — Кто с нами нянчиться будет, если ты дезертируешь в пустоту?
Теплый горловой смешок приятно пощекотал шею. Так приятно, что Оля неосознанно обвила руками мужской торс и вздохнула, расслабляясь. Как хорошо!
— Это еще разобраться надо, кто с кем нянчится. Смирись, это навсегда, — подыграл ей Раим, и его рука переместилась на стриженый затылок. Слова были не нужны ни ему, ни ей. Зачем слова, когда молчание соединяло крепче любой клятвы?
Ольга опять вздохнула, чуть подпортив очарование момента. Раим как будто от наваждения очнулся.
— Тебе отдыхать пора, милая. Я бы и сам завтра обоз принял, но увы — не справлюсь.
Ольга нахальненько ухмыльнулась ему в плечо — представила, как великий лавэ раз за разом пытается пересчитать кули с кормом и каждый раз сбивается. Раим почувствовал улыбку и, чуть отстранившись, взял ее лицо в ладони.
— Спокойной ночи, — согласилась Оля и встретила напряженный мужской взгляд грустной нежной улыбкой.
Раим легко коснулся сухими губами ее лба, кончика носа, дрожащих губ. И отступил. Они об этом еще не знают, но это простое действие станет их ритуалом при встречах и прощаниях. На всю жизнь.