Страница 29 из 91
Ольга первый раз «шагала» так далеко, да еще с Тырей. Маленькая она еще, а что делать? Обстоятельства выбора не предоставили — Пашкин клич о помощи, усиленный паникой Свапа и Раша, пробился через толщу пустоты. Он хлестнул по нервам отчаянием и беспомощностью. Тыря едва ли не с места ринулась в непонятно как созданный разрыв, Ольга незнамо как, раня пальцы, успела ухватиться за короткие жесткие шипы у репицы хвоста. В этот миг время остановилось, с разбегу напоровшись на стену исконного хлада, который промораживал не тело — душу.
Каким чувством Ольга поняла, что это всё, что Тыря не справилась, не вытянула свой неистовый прыжок?
Да кто ж его знает.
Потом она будет долго мучиться этим вопросом, но так и не найдет ответа. Просто никогда не забудет вспышку осознания, как предвкушающее «еще чуть-чуть, еще — и вот он, Павлушенька» разом сменилось на безразличное «больше никогда и ничего не…». Мигнуло и забылось, потому что в разуме метался страшный, молящий о помощи Пашкин вопль. И материнский стон — боги, помогайте, умоляю! Там мой мальчик!
А какие боги в искусственном мирке Нрекдоле, если в нем маги — творцы покруче богов? На Нрекдоле только шельмы пустоты, которым отнюдь не молятся. Ими пугают, ругаются, и лишь изредка и только самые отчаянные просят у них удачи. Еще реже — благодарят.
Шельмы же тоже женщины, может, помогут?
— Может, и помогу…
Голос был в голове и везде, женский, равнодушный и чуточку глумливый.
— Ты кто? Ты где? — Ольга висела в ледяной непроглядной тьме, такой непроглядной, что даже щену не видела, только ощущала в руке жесткие и такие родные колючки.
— Везде… Ты же звала шельму, а теперь спрашиваешь…
Тыря заскулила, а перед глазами Ольги замерцали мелкие, как пудра, но невыносимо яркие искорки. Медленно и размеренно, как в песочной анимации, проявлялся лик женщины с прекрасным и жестким лицом. Огромное — не охватить взглядом — изображение действительно было везде. Крупные, как у африканской красавицы, губы шевельнулись, обозначив улыбку, а кудри бурлили тысячью завихрений.
— Молчишь? Впрочем, ты уже все сказала. Помогу. Люблю нахальных и самоотверженных. А ты — и то и то, да еще влюбленная. Точно, помогу…
Ольга дернулась — по лицу как будто чужими волосами мазнуло. Дернулась и вывалилась на камни позади толпы. Стражники, наездники, обозники смешались и сгрудились кружком вокруг чего-то Ольге невидимого, но она знала, что ей надо туда, в центр. Знала и боялась увидеть распластанного на камнях Павла.
— Тря-а-а, — неожиданно басовито и требовательно заявила о себе щена. Толпа разомкнулась, и Ольга увидела невредимого, но смертельно бледного Пашку, стоящего на коленях над телом Раима. Рядом, распластавшись на камнях, лежал Свап.
— Что случилось? — присела Ольга рядом с племянником на корточки и оперлась на вожака, лаская и поддерживая. Она вгляделась в посиневшее лицо Раима. Он едва дышал. Нос заострился, на висках появилась желтизна, а проседь в волосах стала особенно заметной.
— Этот, — Пашка ткнул пальцем куда-то в сторону, — кинул какое-то заклинание, а какое — не говорит, сволочь. — Пашка с надеждой смотрел на тётушку, а та лихорадочно вспоминала, где и когда видела подобное: почти неслышное дыхание, холодный пот. Как тогда у папки, при инфаркте! Оля схватила Раима за запястье и с трудом нащупала пульс — живчик едва трепетал, то замирая, то рассыпаясь мелкой дробью, как рассыпанный горох по доскам пола.
— Очень похоже на сердечный приступ. — Ольга потянулась расстегнуть китель и отдернула руки — побоялась нарушить работу встроенных в галуны целительских конструктов. Похоже, только ими одними Раим и держится.
— Да как это заклинание вообще через щиты прошло? — раздался чей-то голос. — Это же лавэ!
— Сейчас узнаем, — прошипела Ольга, вставая. — Паш, давай искусственное дыхание, только нежненько. Сможешь?
Конечно, сможет, кто бы сомневался.
Ольга выхватила из-за обшлага блокнотик и местный аналог карандаша.
«Юри, Раим ранен. Магическое воздействие. Организуй медикуса Дрири к центральному входу. Быстро. Его заберет нгурул».
Едва слышно клацнул сработавший почтовик…
— Ован, департамент магии знаешь? Тус дотянет?
— Да, госпожа.
— Вперед. Точка выхода — центральный вход. Доставишь медикуса. Коста, — продолжила Ольга спокойным тоном человека, уверенного в своем праве, и кивнула в сторону пленника, — а что ментал? Почему мысли не прочитали?
— Щиты у него, — вмешался лидер первой тройки. — Чуть тронешь — и сознание теряет. Тут нужно виртуозом быть, как господин лавэ.
— А без магии спрашивали? — совершенно равнодушно поинтересовалась Ольга, вглядываясь в неявные следы побоев на замурзанной мордахе. Ею владела ярость такая же ледяная, как и тьма, в которой она едва не погибла. Вот это мелкое недоразумение посягнуло на ее семью…
— Молчит. Да и не били его сильно, Павел запретил.
— Ее, — поправила Ольга Косту. — Присмотрись, это же очевидно. На изумленный ропот за спиной она и внимания не обратила. — Хорошо, что не били. Вам нельзя.
Произнесено это было таким тоном, что и полный дебил допетрил бы недосказанное — вам нельзя девочку бить, а мне можно. Как девочка девочку.
— Госпожа, — поперхнулся Коста. Обычно мягкие черты милейшей госпожи Ольги, к которым уже привыкла вся крепость, застыли чеканной твердостью. — Вы же не будете…
— Бить? Нет, не буду. Есть способ лучше, шельмы мне в помощь.
Ольга метнулась к Рашу и быстро его ощупала. Нужное нашлось быстро. Она отключила морок на лице, опустилась на одно колено перед связанной девчонкой и спросила без всяких эмоций:
— Чем ты приложила господина наездника?
Девчонка замотала головой и попыталась отползти.
— Так я и думала, говорить не захочешь, — с тем же неестественным спокойствием согласилась Ольга. Пленница с ужасом смотрела на женщину в черном мундире и не могла отвести взгляда от ее прически — острый клин серо-стальных волос пугал больше, чем безразличие на лице. Ольга дала себя рассмотреть и так же бесстрастно продолжила: — Знаешь, что это? — Ответ по большому счету ее не интересовал. — Это шип нгурула. А вот это, — тонкий палец осторожно указал на кончик с плотной желтоватой капсулой, — яд. Вижу, что о яде нгурулов ты слышала, это хорошо. Значит, понимаешь, что смерть от этого яда не слишком приятная. — Девица вздернула подбородок — она готова умереть, лишь бы хоть так отомстить за разгром банды.
— Не так просто, детка. Не так просто. — Ольга осторожно приложила капсулу к нежной грязной скуле недалеко от глаза девицы. — Яд разъест плоть довольно быстро — это будет жечь похлеще крепкого горячего щелока. Потом яд попадет в кровь. Начнутся судороги, а я немного выжду, чтоб ты успела насладиться, и волью тебе в рот противоядие. Жить ты будешь, но лицо и, возможно, глаз останутся изуродованными. Если заупрямишься, то есть второй, такой красивый, голубенький, пока еще зрячий глазик. Ну что, приступим?
— Этот ваш черный слово дал, — пролепетала паршивка, стараясь как можно дальше отстраниться, да куда там — стражники имели веревки и умели ими пользоваться.
— Этого черного зовут лавэ Шенол. Вот и скажи мне, чем ты его приложила, чтобы он смог свое слово сдержать. — Ольга очень спокойно и очень аккуратно вновь поднесла капсулу к скуле девчонки.
— Все равно ему уже не помочь, — залепетала нахалка.
— Не твоя печаль. Ну?! — Ольга усилила нажим на шип.
— Заклинание четырех выдохов, — прошептала полностью деморализованная бандитка.
Ольга непонимающе посмотрела на Косту, дескать, ты такое знаешь?