Плюсик в карму 2

Глава 28

О справедливости и прочей магии

Попечитель Шенол быстро и внимательно оглядел подопечного. Травм не было. Мог бы не переживать, а у Ольги спросить — она бы сразу сказала, что у Пашки даже натруженный кулак не слишком пострадал. Разве что ссадина на ребрах досаждает. Это обрезанная рубашка задралась, когда он на боку по плитам плаца проскользил, сбивая Варгу с ног. Но эта боль — как трофей, делала победу реальной. Пашка свой план воплотил, заставил подонков прочувствовать все, что пережила Малика. В том числе — ощущение острой беспомощности и обреченности. И даже чуть больше. Пожалуй, именно в этот момент Пашка окончательно скинул с себя те браслеты, подавляющие волю. Почувствовал себя не просто равным — одним из лучших. Как ни крути, а этим самым-самым прилетело от него дважды. Он больше не второй сорт. Даже с не раскрывшейся до конца магией и непонятным социальным положением.

Раим оценил ауру спокойной силы, которую излучал мальчишка, и невольно ответил на довольную полуулыбку.

— Хорошая работа, воспитанник. Я впечатлен. — Шеф даже похлопал парня по грязному бицепсу. — Ольга, отдайте ему китель. Свободны, Мартун.

Тыря как будто ждала этого разрешения — тут же заюлила вокруг дорогого друга. Пашка принял на грудь пятьдесят килограммов меднопопой любвеобильной жизнерадостности и счастливо засмеялся. Секунда — и они переместились к Рашу и новым товарищам.

Раим Опекунович смотрел вслед сладкой парочке с тайным отеческим умилением. Тыря проявила чудеса сдержанности, это да. Ольга не была столь благодушна. Когда Варгу распустил свое гасило, отвлеклась, испугалась, ойкнула. А Тыря — не собака, ее на поводок не посадишь, да и не удержишь. Один краткий миг утраты контроля — и щена рванулась выручать своего партнера и осела, ткнувшись бивнем в камень, как будто ее ухватил за шкиряк да к земле пригнул невидимый богатырь. Щена коротко взвизгнула и выпрямилась как ни в чем не бывало. Только от подруги стыдливо отворачивалась — понимала, что подвела. Помощь, к удивлению Ольги, пришла от Раша. Великая вещь — нгурулья иерархия. От Ольги к Рашу пошла такая волна восхищения и обожания, что остальные нгурулы поймали ее тоже. Свап одобрительно рыкнул.

Оля вспомнила этот краткий эпизод и передернулась, на секунду вообразив последствия Тырькиного, слава богу, несостоявшегося подвига. «Бигбоссычу не помешало бы поучиться у своего зверя стаю, то есть контингент, воспитывать», — посетовала Ольга мимолетно и сосредоточилась на происходящем. К их начальственной группке подошел медикус, который закончил пользовать Варгу. Эскулап докладывал, ненавязчиво посматривая на Эрика.

— Как и у первого — многочисленные ушибы, обширная гематома под волосяным покровом, сильный вывих среднего пальца, серьезная травма колена, и самое неприятное — три очага внутреннего кровотечения. Удивительная жестокость для такого юнца.

— Это у вас удивительная близорукость, — отрезала Ольга ясным чистым голосом. — Профессиональная. Я всегда считала врачей тренированными аналитиками. — Ольга подпустила в голос грустинку. — Хороших врачей, то есть целителей по-вашему. Не худо было бы изучить причину поединка, раз судить прибыли. Впрочем, похожесть травм вы уловили. У лавэ Шенола имеется заключение интэ Дрири о повреждениях, которые нанесли ваши, хм, пациенты одной беззащитной женщине. Втроем. Павел Мартун всего лишь дал им почувствовать сей перечень на своей шкуре. — Она умолкла, чтобы справиться с эмоциями. — А мог бы убить, уж поверьте. Убить, кстати, было бы проще и быстрее, чем силу с аптекарской точностью дозировать. И справедливее, да нгурулов жалко. Звери за моральный облик своих партнеров не отвечают. Хотите еще поговорить о жестокости? — Медикус выслушал отповедь землянки с недоумением человека, с разбега напоровшегося на невидимую стену.

Противопоставлять себя местной элите было не очень умно, но Ольге просто жизненно необходимо обозначить свое безмерное «фи». Высказаться, чтобы поставить точку, иначе неприязнь застрянет в душе, закапсулируется гнойником и будет отравлять жизнь, не давая двигаться дальше. Не давая принимать этот мир.

— Еще одна иномирянка? И тоже говорливая! — Эр’лавэ Аст не скрывал брезгливости. — Да вы, Шенол, оригинал. — И победно покосился на Эрика.

— Я рад, что вы приняли это к сведению, эр’лавэ. — Раим поклонился с преувеличенной учтивостью. — Напомню, уважаемый, речь идет о моих подчиненных. Раз уж взялись быть арбитром, потрудитесь быть непредвзятым до конца. Вас за одно судейство следовало бы на поединок вызвать. — Столичные настороженно переглядывались. Нрав попечителя Восточного Корпуса в столице знали, как и его уровень магии. — А может, мне подать реляцию в королевский суд? Пусть там решают, глупость это была или осознанное нарушение правил. Менталисты-дознаватели разберутся. — Столичный сглотнул, а Раим вдруг отбросил учтивость: — Тебе, Аст, было четко сказано: поединок без магии и оружия. А ты?

— Да какое оружие? Браслет?

— Любой посторонний предмет в руках хорошего бойца — оружие. — Прописная истина голливудских блокбастеров прозвучала из уст Ольги преехидно. Недосказанное было понятно само собой: фиговый ты боец, если подобного не знаешь. А если знаешь — судил подло.

— Ну так отчего этот ваш иномирянин от боя не отказался? — Незадачливый судья старался не потерять лицо и посмотрел на венценосного патрона.

— Иномирянина зовут Павел Мартун, — не стал отмалчиваться его величество, одной фразой показывая, что не одобряет заносчивости спутников. Он помнит имя юноши, значит, и свите не зазорно. — Я бы тоже на его месте не отказался. Лучше сдохнуть. Ты, Аст, первый бы и раструбил, что мальчик веревочки с бусинкой испугался. — Эрик встряхнул кистью, из его ладони выскользнул безобидный шнурок. Взмах — и шарик со свистом рассек воздух перед носом арбитра. Король обозначил свое отношение к ситуации.

Столичные вдруг вспомнили о второй цели визита.

Ольга осталась как бы не у дел. Довольно неприятное ощущение — нигде ей вроде как места нет, ни рядом с молодыми наездниками, ни рядом со «взрослыми». Вот и стояла Оля в полном одиночестве посреди плаца. И оставалось ей только наблюдать.

Раим и пришлые как-то вдруг отделились от нее, переместившись к арестантам. Павел общался со своими товарищами. Он устал (это заботливая тетушка чувствовала на расстоянии), а еще был удивлен их вниманием — за тушами нгурулов Ольга видела еще как минимум троих любопытствующих, которые сгрудились рядом с командой аутсайдеров. Или с этого момента бывших аутсайдеров? Что-то в племяннике казалось ей неправильным. Неуместно широкая лыба, вялые и в то же время размашистые жесты… О господи!

«Павел, приди в себя!» — рявкнула Ольга мысленно, ни на что особо не надеясь. Но сработало — парень аж вздрогнул и помотал головой, как будто ему в ухо гаркнули. Обернулся к тетушке, кивнул. У Ольги колени ослабли от облегчения, и захотелось срочно присесть: их давно налаженная связь через Тырю сработала штатно, и Пашка уловил не только окрик, но и не облеченное в слова предупреждение — рано расслабился. «Бедный ребенок! — стенала в глубине души сердобольная Ольга. — Перенапрягся на самоконтроле, вот его странный дар и сработал. Хорошо, что в хлам не окосел на волне отката». Вот такая она, индивидуальная Пашкина магия — творить спирт, в том числе и в собственной крови. Если перенервничает. Ну, уж какая есть.

Варгу и Фрогс уже вполне оправились от побоев и стояли на своих ногах, правда, позы их были неуловимо странными. Если бы Ольга уже не сталкивалась с подобным, она бы и не догадалась: господа арестанты под контролем конвоиров. Черт! Всего лишь контроль! Как приятно было бы увидеть их в наручниках! А еще лучше — с кандалами на руках и ногах! И чтобы все это увидели! И сослуживцы, и те, кто наверняка наблюдает в окна второго этажа. Но даже Ольга, с ее нулевыми знаниями о магии и опытом на уровне демоверсии, понимала, что с одаренными это, пожалуй, наиболее практичный вариант. В Ольге клокотала злая надежда, что арестанты только телом скованы, но не разумом. Вот пусть, пусть насладятся беспомощностью и зависимостью. Скоты!