Страница 7 из 51
Звук выстрела, Кейн успел едва отвести мою руку, и пуля разодрала ему бок, пройдя по касательной и врезавшись в паркет.
Он вырвал пистолет у меня из рук и отбросил в сторону. Светлая футболка медленно темнела на месте раны.
— Что случилось?! — ворвался в столовую Тагаччи.
— Вышел, — прошипел Кейн.
— Кто стрелял?! — взревел медведь.
— Вышел отсюда, — повторил Эрик Кейн, не спуская с меня диких глаз, которые начали светиться красным словно два фонаря.
Тагаччи повиновался. Кейн медленно убрал руку с шеи, и я увидела, как быстро заживают на нем четыре прокола от вилки. Надо было целить в голову. А теперь я поняла, что лишь разозлила хищника, который сейчас с удовольствием сожрет меня.
— Знал, что ты будешь упрямиться, — изменившимся, пробирающим до костей, голосом произнес Кейн.
Я замерла, сделала то, что делает любой волк при виде такого. Он был в ярости. Его глаза горели, мышцы вздулись, ткань футболки натянулась, а руки покрылись светлой почти белой шерстью, из пальцев прорезались огромные когти. Но он не закончил изменение, замер где-то между оборотнем и человеком. Но меня впечатлило даже это…
Он во весь свой гигантский рост смотрел на меня сверху вниз и рычал в гневе. Сделал шаг вперед, я отшатнулась. Инстинкт твердил отвернись, опусти голову, подожми уши, отведи взгляд. Сердце в груди билось как ненормальное, но я смотрела в его ярко-красные глаза.
— Я тебя не боюсь, волк, — процедила я, но голос дрогнул. Кейн заметил это и оскалился.
Я не лесная косуля, чтобы вести себя как низшая. Я высокородная…
Он бросился на меня, и я не совладав с собой сжалась, зажмурилась!
Как хорошо, что никто этого не видел. На меня будто наехал поезд, меня вдавило в пол, я больно ударилась затылком и не смогла вдохнуть. Огромная ладонь сжала мои запястья над головой, а другая легла на шею, но не надавила.
— Вот так значит ты любишь? — низким рыком пробасил Кейн. И у меня поджилки затряслись. Это не Михаэль, даже не рядом! Даже не близко! Что-то зашевелилось в памяти, но мозг упорно твердил, что таких оборотней я не видела никогда. Его зубы тем временем приблизились к моему лицу, горячее дыхание обожгло щеку. — Вот так? — Он нажал тяжеленной рукой на горло, и я задергалась. — Я могу сломать тебя об колено. Завладеть тобой силой, ты этого ждешь? Этого хочешь? Чтобы я сломил твою волю?
Кейн наклонился ещё ниже, я дернулась, когда он провел носом по шее, вдыхая мой запах. Это было бы приятно в другой ситуации, но не сейчас.
— Ты хочешь, чтобы тебя били? — с каждым словом он давил на шею всё сильнее. — Ты хочешь свободы? Я дам её тебе, но чтобы понять, что такое настоящая свобода, надо побыть в клетке. В серебряной клетке в пещере, которая каждое утро наполняется водой и только тебя прижимает к прутьям, только ты начинаешь захлебываться - как вода сходит.
О чем он говорил, я понятия не имела! Да он сумасшедший! И он душил меня! Я попыталась вырваться, да бесполезно! Что толку, когда тебя держит такой бугай! Укуси его, давай вырвись!
— И только в той клетке я понял, что такое свобода. А ты живешь в этом замке посреди леса, в самом центре оживленного города и попиваешь винцо, сидя в удобном кресле, и думаешь, что тебя кто-то ограничивает.
Я клацнула челюстью, клыки удлинились, волчицей я пыталась оказать хоть какое-то сопротивление.
— Ты понимаешь только язык силы, — рычал мне в ухо Кейн.
— Э-эрик… — прохрипела я, дергаясь в его тисках как маленькая собачонка.
— Что? — перед лицом появились его красные глаза. — Что, Агата?
В глазах потемнело, когда он усилил напор. Сквозь тьму я слышала только его голос, низкий, ровный и страшно спокойный.
— Что такое свобода ты понимаешь, только когда тебя её лишают. Я - единственный, кто тебе её даст. Я - единственный в этом городе, кто действительно способен тебя этой свободы лишить. Но у меня нет ни малейшего желания делать тебе больно, я просто хочу, чтобы ты была моей. Потому что я долго ждал…Я выдохнула что-то нечленораздельное, чувствуя, что теряю сознание.
Глава 3.3
Давление на шею вдруг пропало, и я вдохнула полной грудью. До меня долетели слова, это был низкий бас Тагаччи.
— Кейн, ты с дуба рухнул, какого хрена ты творишь?!
Перед глазами расплывался потолок, сглатывать было больно.
— Остынь, я сказал!
Ответом ему было только рычание. Я привстала. Зрелище отличное, если Тагаччи ещё и головой в стену его воткнет пару раз, то эта ночь станет просто отличной.
Лицо Тагаччи изменилось, вытянулось в подобие медвежьей морды, он морщил нос и скалился. Видно было, что тяжело ему, огромному оборотню, удерживать этого волка-монстра. Тагаччи оттаскивал его от меня, крепко обхватив под руки. Кейн не сводил с меня красных глаз, они не горели, они пылали. Он дышал через рот, как бешеный волк.
И опять… дежавю, секундное. Где я могла его видеть? Где я могла видеть такую ярость? Такой гнев? Это было похоже на что-то, что я не могла вспомнить.
— Уймись, а то подеремся! — пригрозил медведь.
— Разорву… — прорычал Кейн, пытаясь выпутаться из тисков Тагаччи, и видно было, что ещё немного и медведь его не удержит.
— Кого? — спокойно уточнил Тагаччи.
— Тебя, черт возьми!
Эрик Кейн дернулся, извернулся и пол содрогнулся, когда он перебросил через себя здоровенное тело медведя. А потом он указал на меня пальцем, словно на букашку.
— Завтра я вернусь, и мы поговорим ещё раз.
Он резко развернулся и вылетел из столовой. Я с удовольствие отметила, что на выходе он коснулся раненого бока. Чтобы тебе ночь из-за боли от серебра не спалось, скотина…
Я легла на пол, пытаясь сообразить встать или остаться лежать. Надо мной навис медведь.
— Пошел прочь… — прошептала я.
— Он не со зла, просто сорвался, — обыденно заявил тот. Взял меня на руки и усадил на диван.
Я устало прикрыла глаза и потерла саднящую шею. Дверь уже захлопнулась, а в столовой я была одна. Возле стола капли крови. Пистолета нигде нет, видимо, Тагаччи забрал его с собой. Я потерла лицо, надо было перевести дух.
Придушил меня, сволочь. Как же хотелось сделать ему ещё больнее! Чтобы прямо видно было на лице как ему больно! Выгрызть от него кусок! Биться с ним до последнего, пока оба не упадем.
Не позволю собой помыкать. Не позволю! Больше никогда!
Будет под рукой опять пистолет - выстрелю. Вилка, нож, любой острый предмет - использую!
Завтра я официально принимаю предложения от других волков. Завтра, да уже сегодня, потому что за полночь, мне до бесконечности будут бросать вызовы другие волчицы. Они и раньше могли это делать, но сейчас кусочек особо лакомый. Потому что я одна.
Пока Кейн будет занят отбиванием от меня кандидатов - я буду думать, как избавиться от него самого. А кандидатов он будет рвать я уверена. И я очень надеюсь, что они его изведут, что он устанет, утомится возиться с нашими подковерными играми. И тогда я его прибью.
Я одна буду сидеть на троне. Одна!
Он ничем не отличается от моего бывшего мужа. “Моя. Возьму силой, если не согласишься.”
Сидя на диване, сломленная, я думала о том, что хочу своего мужа назад. С ним я хотя бы знала, как жить. Что его бесит, а что нет. Каким бы он ни был жестким, даже жестоким, я отчетливо поняла, как мне его не хватает. Будто дыра в груди. Пустота в душе. И какой-то мудак тычет в эту открытую рану пальцем, радостно глядя, как меня корежит.
Или из двух зол я просто выбираю то, к которому привыкла? Да только… Михаэль умер. Нет его. И никогда больше не будет. И нечего мне выбирать.
Я вышла из столовой и тут же опять наткнулась на Тагаччи.