Страница 34 из 51
Эрик порыкивал мне на ухо. Я чувствовала себя живой, полной сил. Пусть делает со мной, что хочет. Я в его руках в ловушке.
Мы кончили одновременно. Я вскрикнула и выгнулась дугой. Эрик не смог сдержать низкого рычащего стона.
К черту проклятое письмо, я не хочу знать.
После разморенная я лежала у него на груди, а Кейн гладил меня по волосам. И мне хотелось, чтобы он продолжал.
— Ты была на волосок от смерти, — сказал он. — Я бы не пережил этого. Я правда люблю тебя.
— Да, я помню, — прошептала я, не в силах ответить на это признание.
— М… — глухо прозвучало над головой.
Я уперлась руками ему в грудь и привстала:
— Как можно говорить эти слова человеку, которого знаешь неделю?
— Очень просто, — Кейн опять хмурился. Будто моего тела ему было мало, ему нужен был и мой разум, моя душа целиком и полностью. Проломить все мои границы, влезть в мою крепость и окопаться там навсегда. Вот, чего он хотел.
— Любишь, значит? — я сползла с кровати и порылась в кармане моих брюк, лежащих на полу. Села на Кейна сверху, провела когтями по мускулистой обнаженной груди и сунула ему копию письма под нос. — Ты это сделал? Ты имеешь отношение к убийству моего мужа? Ты угрожал смертью моим детям?
Глава 12.3
— А ты любишь испортить хорошее утро, — холодно отозвался Кейн, глядя мне в глаза поверх бумаги. А потом расслабленно сунул руку под голову. Поудобней улегся, чертов наглец!
— Отвечай, — прошипела я.
— Если ты хочешь, чтобы я смотрел тебе в глаза, тогда советую одеться и слезть с меня.
Я всё ещё сидела на нем сверху и тыкала копией письма ему в нос.
— Начинай врать и юлить, — у меня кончалось терпение. — Все что-то утаивают, все обводят меня вокруг пальца как молодую тупую волчицу! В особенности ты!
— Одевайся, пошли прогуляемся вокруг дома, и я отвечу на любые твои вопросы, идет? — он был максимально спокоен, даже слегка отстранен. Может, и не виновен ни в чем? Я хмурясь смотрела Кейну в глаза и не понимала, что за ними скрывается.
Меня ужасно бесило, что я не могу залезть к нему в голову. Предугадать, что он скажет. Хотя я последнее время вообще ничего не могу предугадать…
Он вырвал бумагу из моих пальцев, скомкал и выбросил.
— Я его и так помню, — буркнул Эрик, резко встал и сбросил меня с себя. — Одевайся, Агата. Разговор будет не очень. А в стенах этого дома я обсуждать это не желаю.
***
Сказала охране не следовать за нами, потому что Кейн был со мной. А я с ним я была в полной безопасности. Мы шли по грунтовой дорожке среди старых высоких сосен. Было очень тихо, даже птицы молчали. Лишь изредка сосны скрипели, едва-едва раскачиваемые на ветру. С утра в лесу стелился прохладный туман и Эрик набросил мне на плечи свою куртку.
— Мне не холодно, — усмехнулась я. — У меня такая же горячая кровь, как и у тебя.
Куртку оставила, мне нравилось её тепло. Мне нравилось, что это было его тепло.
— Про кровь точно нет. А про куртку, считай это проявлением симпатии. И может быть я хочу, чтобы ты вся пропахла мной, и чтобы каждый оборотень, который посчитает своим долгом подкатить к тебе свои яйца, тут же передумал, — отозвался Кейн, серьезно глядя на меня.
— Ещё на лбу мне напиши «принадлежит Эрику Кейну», — ядовито фыркнула я.
— Это тебя не украсит, прости… — усмехнулся он. — Но я был бы рад, если бы ты принадлежала мне юридически.
Я закатила глаза, опять старая песня. Он не исправим и уже не исправится.
— Кейн, каждое твоё слово – собственничество и отнесение меня к вещи. На твоем месте я бы лучше следила за тем, что ты говоришь. Брак – это не собственничество.
— Свинье, с которой ты жила, ты это говорила?
Я резко остановилась. До боли сжала руку в кулак. Кейн обернулся, спокойно глядя на меня. В какую-то секунду я решила, что он сейчас извинится, но нет, Эрик молчал и серьезно взирал на меня.
— Не смей так называть Михаэля, — прошептала я, почувствовав, как когти врезались в ладонь, как сквозь пальцы просочилась кровь.
Кейн посмотрел на мою руку, а потом поднял на меня глаза.
— Агата, я ненавижу твоего мужа всей душой. И я называл и буду называть мудака и кровавого убийцу теми словами, которые, по моему мнению, ему подходят. И я очень рад, что он сдох и освободил тебя от своего гнетущего присутствия.
— Ты ничего не знаешь! — рявкнула я, каждый раз не могла сдержаться, когда он начинал унижать память о Михаэле. — Говори немедленно, ты его убил? Твоих рук дело? Ты угрожал моим детям или нет, Эрик?! — выкрикнула я, сжав кулаки ещё сильнее, специально, чтобы было больно, чтобы мозги встали на место, и я перестала плыть от одного его присутствия. Нервно сорвала с себя его куртку и бросила в сторону. — Отвечай!
Мой голос разнесся по молчаливому лесу истерическим эхом. Просто ответь мне, что нет, ты ни при чем. Просто скажи это…
— Да. Я имею отношение к смерти Михаэля Дарфолка, — произнес Кейн, ничуть не изменившись в лице. — Да, я угрожал твоим детям. Его детям. Да, я следил три года за вашей семьей. У меня есть шпионы в вашем доме, в совете стаи и в компании твоего мужа, даже Тагачии об этом не знает. Я знаю, что твои близнецы завалили последний курс алгебры, но подкупили учителя. Знаю, что Анри живет в трех кварталах от моей квартиры и порой ошивается неподалеку. Я знаю, в каких ресторанах ты обедаешь, во сколько ложишься спать и что порой, когда Михаэля не было дома – ты, как и в первую нашу встречу, выпрыгивала из окна своей спальни в теле волчицы. Сидела на пригорке с восточной стороны от дома и смотрела на луну во время полнолуний, но никогда на неё не выла. — Выражение лица Кейна резко приобрело жесткость, и он прорычал: — А ещё я знаю, что эта сучья скотина любил тебе врезать. Не на глазах у прислуги, однако слух у некоторых отличный и звук удара по лицу многие прекрасно различают. Но вот только мне об этом не сразу сообщили, если бы я узнал раньше, то начал бы его разделывать твоего вонючего, недостойного жить среди оборотней козла куда раньше запланированного.
Я отшатнулась, не могла поверить своим ушам. Кейн смотрел на меня абсолютно безумным взглядом.
Глава 12.4
— Ты просто больной… Ты ненормальный, — выговорила я, всё ещё пребывая в шоке от услышанного. — Михаэль умер своей смертью.
Лес вокруг вдруг стал враждебным, а утро стало просто отвратительным. Всё вокруг стало вызывать отвращение. Видя, что я отхожу от него, Кейн поднял руки и сделал один осторожный шаг ко мне, не разрывая зрительного контакта.
— Дослушай вначале, не сбегай, Агата. — попросил он настойчиво. — Я угрожал его детям, но я ничего бы им не сделал. Это были глупости на бумаге, я терял контроль, а это давало мне крохи стабильности. Я с остатками стаи жил в небольшой резервации медведей, а они профи в проблемах самоконтроля, они этим сами часто страдают. Я очень много способов перепробовал за эти годы, чтобы не рехнуться окончательно. Деяния твоего мужа меня таким сделали. Однако ты должна знать, что Михаэля действительно убили.
— Как? — выдохнула я вопрос, сердце забилось с удвоенной силой.
— Знаешь, как усыпляют крупных животных? Снотворное, потом укол, останавливающий сердце. Твоего мужа усыпили как животное. — Губы Кейна тронула зловещая жуткая улыбка. — Как старую, уничтожающую всё вокруг бешеную свинью.
— Кто? — тихо спросила я. Будто каждое его слово било по голове.
— Можешь считать, что я, — произнес Эрик, глядя мне в глаза. — Я убил твоего мужа, довольна? Ублюдка, который над тобой издевался. И над моей стаей за кучку денег, которую мы у него сперли.
Ненавижу этот лес. Как же я ненавижу этот лес сейчас. И этого оборотня передо мной. Меня накрыло разочарование в целом мире, и я уже чувствовала, как к моей душе медленно, но верно подбирается и разочарование в собственной жизни. Во всем, чем я жила. И это было страшно больно.