Страница 8 из 10
— Неблагодарная, — с невозмутимым видом отец поднес к губам кружку кофе, будто показывая, что глупая дочь может негодовать сколько угодно: это не изменит его решения. — Я нашел тебе отличную партию. У вас, девиц, в голове не мозг, а ягодный кисель. Нельзя вам доверять такое ответственное дело как выбор мужа.
Арабелла аж задохнулась от возмущения. Снова посмотрела на мать. Та молча комкала лежащую на коленях салфетку. Шарлотта Челтон не привыкла перечить супругу, своему защитнику и кормильцу. Она была из тех тихих, покорных женщин, которые всегда раздражали ее дочь.
До предела взбешенная словами отца Белль даже не смогла ничего ответить — только сердито покачала головой.
Абсурд. Безумие. Так больше не делают. Не продают дочерей чужим мужикам, как скот, как вещь, не используют в своих политических играх как разменную монету.
Нет, она допускала, что некоторые семьи до сих пор живут по диким, темновековым традициям, но всегда считала, что у ее-то родителей взгляды прогрессивные, что с ней-то, умной и современной девушкой, такого кошмара не случится.
А впрочем, Имания — страна свободных взглядов, закон на ее стороне, отец может до посинения искать и навязывать Белль женихов, она не обязана подчиняться его воле. Никто ее не заставит. Без согласия невесты, данного во всеуслышание в храме, без ее подписи на официальных бумагах никакого брака не состоится.
— Чарльз мой ровесник, — продолжил отец, видимо, приняв ошеломленное молчание дочери за смирение. — Мужчина в самом расцвете сил и лет. Идеальный возраст для мужа. Именно такой, опытный, мудрый, супруг нужен молодой девушке, у которой в голове гуляет ветер.
У Арабеллы отнялся дар речи.
Замечательно. Отец хочет отдать ее за старика. Вероятно, за своего делового партнера, какого-нибудь рано овдовевшего толстосума, страшного и со скверным характером.
Опытный, мудрый… Легко рассуждать о том, какой супруг нужен молодой девушке, если не тебе ложиться с ним в постель, с этим обрюзгшим опытным мудрецом.
Краем глаза Арабелла заметила, как мать беспомощно прижала бумажную салфетку к губам. С того момента, как речь зашла о женитьбе, она ни разу не взглянула ни на мужа, ни на дочь и вообще упорно притворялась, будто в комнате ее нет.
— У Чарльза есть сын, твой ровесник, — сказал отец, радуясь повисшему за столом молчанию.
«И сына этого, полагаю, никто не пытался женить на женщине в два раза его старше, — с отчаянием подумала Арабелла. — На женщине, годящейся ему в матери».
— А еще у Чарльза твердая рука. Это именно то, что надо такой вздорной и упрямой пигалице, как ты.
Этого Арабелла уже не стерпела. Она резко вскочила на ноги, вздернула подбородок и, полностью подтверждая репутацию вздорной упрямой пигалицы, заявила:
— Ни за какого Чарльза я замуж не пойду.
— Не пойдешь? — Отец прищурился, полоснув по дочери острым, угрожающим взглядом.
— Не пойду. — Еще больше выпрямила спину Арабелла.
— Тогда можешь валить из моего дома на все четыре стороны.
Рядом, за столом, испуганно и изумленно всхлипнула мать.
В первое мгновение Арабелла растерялась. Отец выгоняет ее из дома? За непослушание? Он говорит серьезно или пытается ею манипулировать?
Откинувшись на спинку стула, Артур Челтон смотрел на дочь с самодовольной улыбкой, и в его серых рыбьих глазах все ярче разгорался огонь триумфа.
«Никуда ты не денешься, — словно говорил он. — Подчинишься, потому что полностью зависишь от меня материально».
В свои двадцать два Арабелла и правда нигде не работала — заканчивала Нортемский институт Магии и Колдовских искусств по специальности целебные зелья и лекарское дело. На подоконнике в ее спальне стояла фарфоровая копилка, полная золотых монет, но этих денег было недостаточно, чтобы обеспечить тот уровень жизни, к которому она привыкла.
«И все же на то, чтобы снять комнату и купить еду, моих сбережений хватит», — подумала Арабелла и молча отправилась на второй этаж собирать вещи.
Поднимаясь по лестнице, спиной она ощущала пристальный, торжествующий взгляд отца. Господин Челтон был уверен, что победил, что дочь смирилась со своей участью и сбежала в спальню орошать слезами подушку. Он и подумать не мог, что она действительно вознамерилась свалить из дома — на все четыре стороны, как ей и предложили.
В своей комнате Арабелла опустила на кровать небольшой кожаный чемодан и принялась методично складывать в него платья. На смену гневу пришла решимость. Плотной вуалью девушку накрыло спокойствие, но это спокойствие было временным: под его толщью, глубоко внутри, уже зарождалась тревога, страх неизвестности.
Что она будет делать одна в большом городе, без работы, без крыши над головой?
Копилку Арабелла засунула в чемодан между стопками нижнего белья, затем покрутила в руках шкатулку с украшениями, которые собиралась сдать в ближайший ломбард, и после недолгих раздумий нацепила их на себя все. Все золотые цепочки, кольца, ожерелья из драгоценных камней, даже нефритовый гребень для волос — за него тоже можно было выручить неплохие деньги.
Крепко сжав ручку чемодана, Арабелла вздохнула и вернулась в гостиную, где за столом все еще сидел, раскуривая трубку, отец. На соседнем стуле мать вытирала салфеткой мокрые от слез щеки.
Скрипнули половицы. Родители подняли на Арабеллу глаза. Кустистые брови господина Челтона взлетели вверх. Увидев дочь с чемоданом в руках, курильщик подавился дымом и закашлялся, и, пока он кашлял, Арабелла успела дойти до входной двери, но только собралась ее открыть, как раздался злой крик.
— Ну и убирайся! — взревел отец. — Давай проваливай. Ночуй под забором. В канаве. Под мостом. Выбор огромный. А завтракать теперь будешь не свежими булочками госпожи Сары, а отбросами, которые найдешь на помойке. Да еще придется побороться за них с уличными собаками.
— Дорогой, пожалуйста, — еще громче заплакала мать, но больше не произнесла ни слова.
Стиснув зубы, Арабелла открыла дверь. В лицо ударил прохладный осенний ветер, ворвался сквозняком в дом, разметал распущенные по плечам волосы. Снаружи все было затянуто серой дымком. Накрапывал мелкий дождь из тех, что влажной паутинкой оседает на коже и одежде.
— Надеешься, что я остановлю тебя, что изменю свое решение? Не дождешься! — Отцовский кулак с силой обрушился на столешницу, даже посуда зазвенела. — Пошла вон. Только чемодан оставь. У тебя ничего своего нет. Все куплено за мои деньги. Все твои платья, наряды, побрякушки. Уходишь? Уходи голая.
За спиной судорожно рыдала мать. Плакала и молчала. На секунду Арабелла стиснула ручку чемодана крепче, затем разжала пальцы и услышала, как кожаное днище сумки стукнулось о дощатый пол.
— Мне раздеться? — спросила она на удивление спокойным тоном. Ее поразило то, как ровно и уверенно прозвучал собственный голос. Ноги при этом подгибались, а все внутри болело от обиды. — Если надо, я уйду отсюда в нижнем белье. Могу даже без единого клочка одежды.
Она боялась, что отец и правда прикажет снять платье, но в гостиной повисла гнетущая тишина. Под шум тяжелого отцовского дыхания Арабелла шагнула за порог. И оказалась на улице, под неприятной моросью.
А чемодан со всеми вещами, с золотыми монетами, спрятанными в копилке, остался дома, за дверью.
Дверь громко хлопнула за спиной. Оказавшись одна на улице, без денег, без крова, под моросящим дождем, Арабелла растерялась. Несколько минут она просто стояла на крыльце, глядя на проносящиеся мимо повозки и омнибусы, затем заставила себя спуститься по лестнице и бесцельно двинулась вдоль тротуара.
О, боги! Она это сделала. Ушла из дома.