Страница 72 из 107
Фань Вэнь-цзы схватил копье и, выгоняя Фань Мяня, закричал: “Существование или гибель владения зависит от воли Неба, что ты знаешь, мальчишка! К тому же вмешиваться в разговор, когда не подошла твоя очередь, означает лукавство, которое я обязательно накажу!” Мяо Фэнь-хуан воскликнул: “[Фань Вэнь-цзы] умеет хорошо избегать бедствий[1548]”.
После того как чуские войска были вынуждены отступить от Янь, а цзиньские войска занялись обмолотом зерна[1549], Фань Вэнь-цзы, встав перед лошадью [колесницы Ли-гуна], сказал: “Вы, правитель, молоды и неопытны, ваши слуги лишены талантов, так за что же нам ниспослано счастье, позволившее добиться такого успеха?! Я слышал, что пути Неба бесстрастны и счастье даруется только обладающим добродетелями. Откуда мы знаем, может быть, Небо не даровало счастья Цзинь, а поступило так, чтобы убедить Чу [заняться совершенствованием добродетелей]”[1550]? Пусть правитель и его сановники будут готовы к этому! Ведь добродетель — фундамент счастья. Большое счастье при отсутствии добродетелей подобно толстой стене без фундамента, которая в любой момент может развалиться”.
Вернувшись из Янь, Фань Вэнь-цзы сказал своему смотрителю храма предков: “Правитель высокомерен, но имеет заслуги. Я боюсь, что одержавший победу благодаря добродетели и тот может потерять ее, так что же говорить о высокомерном! У правителя много любимцев, и теперь, когда он вернулся с победой, эти любимцы обязательно выдвинутся. А если правитель станет выдвигать любимцев, это неизбежно приведет к смутам[1552]. Боюсь, что я окажусь вовлеченным в них, поэтому прошу вас, смотритель храма предков, просите, молясь, смерти для меня, чтобы я умер до наступления смут и не был в них вовлечен”.
Летом на седьмом году правления [Ли-гуна] (575 г. до н. э.) Фань Вэнь-цзы умер. Зимой возникли смуты, которые начались с убийства трех представителей фамилии Ци, а закончились убийством Ли-гуна.
В результате сражения [при Янь] цзиньцы захватили в плен Фа-гоу, сына чуского вана. Луань Шу сказал княжичу Фа-гоу: “Скажите [цзиньскому] правителю: “Ци Чжи посылал гонцов убедить чуского вана начать сражение пока еще не подошли войска владений Ци и Лу. К тому же, если бы на поле боя не было Ци Чжи, чуский ван несомненно не избежал бы плена. За это я верну вас на родину””.
Фа-гоу сказал [все] цзиньскому правителю, а последний сообщил об этом Луань Шу. Луань Шу[1554] ответил: “Я давно слышал об этом. Ци Чжи, желая поднять смуту, велел Кучэн Шу задержать прибытие циских и луских войск, а сам уговаривал вас вступить в сражение, думая после поражения [цзиньских] войск возвести на престол Сунь-чжоу[1555]. Поскольку этот замысел не удался[1556], он выпустил чуского вана. Так во время сражения юн самовольно выпустил правителя владения Чу, а затем получил от него подарки[1557], разве это не великое преступление! Если ныне вы пошлете его ко двору дома Чжоу[1558], он несомненно встретится там с Сунь-чжоу”. Правитель Цзинь ответил: “Согласен”.
Луань Шу послал гонца передать Сунь-чжоу: “Ци Чжи собирается выехать в Чжоу, непременно встретьтесь с ним”. Когда Ци Чжи прибыл с дружественным визитом ко двору дома Чжоу, за ним следил гонец, посланный Ли-гуном, и оказалось, что он встречался с Сунь-чжоу. В связи с этим Ли-гун приказал Сюй Чжи-мэю[1559] и Иян У[1560] убить Ци Чжи, Кучэн Шу и Ци Ци.
Ци Ци, обратившись к Ци Чжи, сказал: “Правитель несправедлив к нам. Я хочу во главе своих родичей и сторонников напасть на него с двух сторон. Пусть я погибну, но, несомненно, внесу во владение расстройство и поставлю правителя в опасное положение. Можно ли так поступить?”
Ци Чжи ответил: “Нельзя. Как я, Чжи, слышал, обладающий военными добродетелями не поднимает смут, мудрый не занимается обманом, человеколюбивый не ищет сторонников. Пользоваться богатствами, накопленными за счет милостей правителя, употреблять эти богатства для сбора вокруг себя единомышленников и использовать единомышленников, чтобы поставить правителя в опасное положение, значит совершить то, за что правитель уже опоздал убить нас. А какое преступление совершил народ, чтобы умирать вместе с нами? Лучше подчиниться приказу правителя”. Поэтому все трое покончили жизнь самоубийством.
После убийства трех представителей фамилии Ци, Луань Шу убил Ли-гуна, пригласил Сунь-чжоу и возвел его на престол. Это был правитель Дао-гун.
После убийства трех представителей фамилии Ци, Чанюй Цзяо стал угрожать Луань Шу и Чжунхан Яню[1562], сказав Ли-гуну: “Если не убить этих двоих, они обязательно принесут вам печаль”. Ли-гун ответил: “За одно утро и так убиты три сановника, тела которых выставлены на всеобщее обозрение, нельзя увеличивать это число”.
Чанюй Цзяо возразил: “Как я слышал, поднимающие смуты внутри владения называются смутьянами, а приносящие смуты извне — разбойниками. От смутьянов защищаются добродетелью, а от разбойников наказаниями. Сейчас во время вашего управления возникла внутренняя смута, поэтому нельзя сказать, что во владении господствует добродетель; если, удалив застрявшую в горле рыбью кость[1563], мы оставим без внимания проявляющих своеволие, нельзя будет сказать, что мы правильно применяем наказания. Без добродетелей и наказаний появятся как разбойники, так и смутьяны. Я слишком слаб и не могу ждать, когда это произойдет”. После этого Чанюй Цзяо бежал к дисцам.
Через три месяца Ли-гун был убит.
Луань У-цзы и Чжунхан Сянь-цзы окружили Ли-гуна в доме Цзян Ли[1565] и вызвали Хань Сянь-цзы.
Хань Сянь-цзы отказался явиться, сказав: “Я не могу убить правителя, чтобы добиться влияния. Насильственные действия [в отношении правителя] противоречат человеколюбию, [а если к тому же] задуманное дело не увенчается успехом, это укажет на отсутствие мудрости. [Убив правителя], я получу лишь одну выгоду[1566], но в то же время приобрету одно дурное прозвище[1567], а для этого не стоит тратить усилий.
Некогда я был вскормлен семьей Чжао[1568]. Когда Мэн-цзи[1569], жившая в семье Чжао, распространила клевету, я не применил своего оружия [и не выступил против правителя]. В народе говорят: “Никто не посмеет взять на себя убийство старой коровы”, так что же говорить об убийстве правителя! Вы не можете служить правителю, так зачем же понадобился вам я, Цюэ?”
Чжунхан Янь хотел напасть на Хань Сянь-цзы, но Лунь Шу сказал: “Нельзя [этого делать]. Хань Сянь-цзы смел, а его слова соответствуют истине. Поскольку слова соответствуют истине, он может все совершить[1570], а поскольку он смел, может всего добиться. Насилие над говорящим правдивые слова сулит несчастье, нападение на смелого не принесет победы. На того, кто держится смело и руководствуется справедливостью, народ не нападает. Если и нападем на него, не сможем добиться успеха!”
1548
Фань Вэнь-цзы выгнал вмешавшегося в разговор сына и этим показал, что с уважением относится к правам собравшихся дафу. Если бы он поступил иначе, обиженные дафу могли бы выступить против него, это и позволило Мяо Фэнь-хуану воскликнуть: «Фань Вэнь-цзы умеет хорошо избегать бедствий!»
1549
Отступившие чусцы оставили большие запасы зерна, которое цзиньцы стали обмолачивать себе в пищу.
1550
Небо позволило Цзинь разбить чуские войска для того, чтобы раскаявшиеся чусцы занялись совершенствованием добродетелей, а затем отомстили Цзинь.
1551
См. Цзо-чжуань, гл. 28, с. 1134.
1552
Выдвигаемые любимцы будут стремиться к отстранению старых сановников, а последние станут бороться за свое положение. А борьба между любимцами и старыми сановниками неизбежно приведет к смутам.
1553
См. Цзо-чжуань, гл. 28, с. 1136—1137.
1554
Луань Шу, ненавидевший Ци Чжи, хотел оклеветать его перед Ли-гуном. О причине враждебного отношения Луань Шу к Ци Чжи см. отрывок [149].
1555
Сунь-чжоу — имя цзиньского правителя Дао-гуна. В момент описываемых событий он находился при дворе дома Чжоу (см. отрывок [26]).
1556
Цзиньские войска вместо поражения, которого ждал Ци Чжи, одержали победу.
1557
См. отрывок [150].
1558
Ли-гун должен был сообщить об одержанной победе чжоускому вану. Встреча Ци Чжи с Сунь-чжоу подтвердила бы наличие заговора.
1559
Сюй Чжи-мэй — цзиньский сановник. Сюй-тун — любимец Ли-гуна. Чжи-мэй его прозвище.
1560
Иян У — цзиньский сановник, фаворит Ли-гуна.
1561
См. Цзо-чжуань, гл. 28, с. 1138.
1562
Чанъюй Цзяо — после убийства трех сановников, представителей фамилии Ци (см. отрывок [153], примеч. 142), Ли-гун поставил на их место Сюй-туна, Иян У и Чанъюй Цзяо. Как сообщает Сыма Цянь, Сюй-тун, по-видимому, вместе с Чанъюй Цзяо стал угрожать Луань Шу и Чжунхан Яню, сказав Ли-гупу: «Если не убить этих двоих, беда несомненно свалится на вас, правитель». Ли-гун возразил: «В один день уже убиты три сановника, и я, недостойный, не в силах увеличить это число». Сюй-тун ответил: «А будут ли они не в силах убить вас?!» Однако Ли-гун, не послушав совета, простил Луань Шу и другим убийство трех представителей фамилии Ци и приказал: «Восстановите дафу на их постах!» Оба дафу, совершив земной поклон, воскликнули: «Весьма счастливы, весьма счастливы!»
В добавочной луне в день и-мао, когда Ли-гун развлекался в доме [дафу] Цзян Ли, Луань Шу и Чжунхан Янь вместе со своими сторонниками неожиданно напали на Ли-гуна и схватили его, а Сюй-туна убили. Затем они послали гонца вызвать княжича Чжоу, находившегося при дворе дома Чжоу, и возвели его на престол. Чжоу носит посмертный титул Дао-гун (ШЦ, гл. 39, л. 36а).
1563
Имеются в виду три представителя фамилии Ци.
1564
См. Цзо-чжуань, гл. 28, с. 1138—1139.
1565
Цзян-ли — цзиньский дафу, фаворит Ли-гуна.
1566
Т. е. приобрету влияние.
1567
Т. е. прозвище убийцы правителя.
1568
Хань Сянь-цзы воспитывался в семье цзиньского сановника Чжао Дуня.
1569
Мэн-цзи — старшая сестра цзиньского правителя Цзин-гуна, жена Чжао Шо, сына цзиньского сановника Чжао Дуня. Вступила в незаконную связь с младшим братом Чжао Дуня, Лоу-ином, за что Чжао Тун и Чжао Ко, старшие братья Лоу-ина, выгнали его из дома. Мэн-цзи оклеветала Чжао Туна и Чжао Ко перед Цзин-гуном, и тот уничтожил весь их род. В живых по ходатайству Хань Сянь-цзы был оставлен только Чжао У, как продолжатель рода Чжао.
1570
Поскольку Хань Сянь-цзы говорит правду, народ последует за ним, а поэтому он может все совершить.