Страница 33 из 107
Сюань-гун, ответив: “Это я действительно проявил алчность, а вы ни в чем не виноваты”, простил Ли Гэ.
Сюань-гун летом вымачивал сети в глубинах реки Сы[697], [готовясь ловить рыбу].
Ли Гэ порвал его сети и, выбросив их, сказал: “В древности, когда кончался сезон больших холодов и насекомые, погруженные в зимнюю спячку в земле, начинали шевелиться, смотритель вод[698] осматривал сети и верши, ловил больших рыб, добывал речных животных[699] и приносил их в жертву в храме предков, [после чего рыбная ловля] производилась по всему владению, что помогало распространявшейся светлой животворной силе.
Когда птицы и звери носили в себе плод, а обитатели вод уже становились взрослыми, смотритель зверей[700] запрещал расставлять силки на зайцев и птиц и приказывал насаживать на вертел рыб и черепах, чтобы сделать запас [сухой] пищи на лето — и это помогало размножению [птиц и зверей].
Когда птицы и звери вырастали, а обитатели вод носили в себе плод, смотритель вод запрещал ставить большие и малые сети для рыбы, а приказывал устраивать западни и заграждения [для птиц и зверей], чтобы пополнить запасы кухни при храме предков.
[Таким образом], поскольку [на животных] обращалось постоянное внимание, их хватало на нужды [владения]. К этому следует добавить, что в горах не рубили молодые побеги, а на озерах не косили молодую траву. Запрет на ловлю мальков рыбы, для животных — возможность взращивать молодняк, для птиц— возможность высиживать птенцов, для насекомых — отказ от сбора яиц, муравьев и молодой бескрылой саранчи[701] — все это позволяло всем существам размножаться — таково древнее наставление. Ныне же, когда рыба только что кончила метать икру, вы не учите [народ] ждать, пока рыбная молодь вырастет, а, наоборот, хотите забросить сети, что указывает на вашу бесконечную алчность”.
Услышав эти слова, Сюань-гун воскликнул: “Я допустил ошибку, но Ли Гэ поправил меня, разве это не великолепно! Это замечательные сети — благодаря им я узнал закон. Пусть чиновники сохранят их, чтобы я не забывал преподанное мне наставление”.
Музыкант Цунь, прислуживавший Сюань-гуну, сказал: “Чем хранить сети, лучше приблизить к себе Ли Гэ, чтобы не забывать его слов”.
Цзышу Шэн-бо[702] выехал во [владение] Цзинь принести извинения за Цзи Вэнь-цзи[703]. Ци Чоу[704] хотел дать ему город, но [Цзышу Шэн-бо] не принял его.
По возвращении [Цзышу Шэн-бо] Бао Го[705] спросил у него: “Почему вы отказались от города, предложенного Кучэн Шу? Хотели ли вы показать уступчивость[706] или же знали, что город нельзя принимать?”
Цзышу Шэн-бо ответил: “Я слышал, что если главная балка нетолста, дом не выдержит нагрузки. Самой большой нагрузкой является владение, а самой толстой балкой — добродетель. Сановник Кучэн Шу хочет нести груз двух владений[707], но не обладает большими добродетелями, поэтому он не сможет сохранить жизнь, и его гибель не за горами! Он как бы стоит рядом с болезнью, и я опасаюсь, что скоро он заразится.
Существуют три причины гибели рода Кучэн: обладая малыми добродетелями, он пользуется большой любовью правителя; занимая низшее положение[708], он хочет взять в руки высшие дела управления; не имея больших заслуг, хочет получать большое жалованье — все это накапливает против него недовольство.
Его правитель высокомерен, у него много любимцев. Вернувшись с победой[709], он непременно начнет ставить на должности дафу новых людей. Назначая новых дафу, но не опираясь на чаяния народа, он не сможет устранить прежних, а если станет опираться на чаяния народа, народ прежде всего начнет изгонять тех, кто возбудил против себя наибольшее недовольство. [Кучэн Шу] обладает тремя качествами, вызывающими против него недовольство, и этого, можно сказать, более чем достаточно. Он не сможет сохранить даже себя самого, где уж ему предоставлять города другим!”
Бао Го ответил: “Мне действительно не сравниться с вами! Например, имеются признаки того, что роду Бао угрожает беда, но я не подумал о них [заранее]. Ныне, проявив дальновидность, вы отказались от города, поэтому, несомненно, навсегда сохраните свое положение”.
Цзиньцы убили Ли-гуна[710], о чем доложили пограничные чиновники.
[В связи с этим] Чэн-гун[711], находясь во дворце, спросил: “Когда слуга убивает своего правителя, чья в этом вина?” Никто из дафу не ответил на вопрос.
Ли Гэ сказал: “[В этом] вина правителя. Ведь тот, кто управляет людьми, обладает большим авторитетом, а когда он теряет авторитет, и дело доходит до убийства, значит, правитель допустил много ошибок. К этому следует добавить, что правитель, опекая народ, должен исправлять его дурные поступки. Когда же правитель попустительствует злу и забрасывает дела народа, повсюду среди людей появляются злодеи, которых невозможно выявить, и число дурных поступков намного возрастает. Если управлять народом с помощью зла, погружаешься в бездну, из которой нет спасения, и тогда, хотя на службе и находятся добрые [чиновники], им не предоставляют власти, законы не могут применяться, а правитель доходит до гибели, причем никто его не жалеет. На что годится такой правитель?!”
Цзе бежал в Наньчао[712], Чжоу был убит в столице[713], Ли-ван был изгнан в Чжи[714], Ю-ван был уничтожен на реке Си[715] — и все они шли именно этим путем. Правитель для народа — словно реки и озера [для рыбы]: он действует, а народ следует за ним[716]. Все хорошее и дурное зависит от правителя; что может сделать сам народ!”
Цзи Вэнь-цзы был помощником [правителей] Сюань-гуна и Чэн-гуна, но у него не было одетых в шелка наложниц и лошадей, которых кормили бы зерном.
Чжунсунь То[717], увещевая его, сказал: “Вы — высший сановник во владении Лу, помогали двум правителям, но ваши наложницы не ходят в шелках, а ваших лошадей не кормят зерном. Не станут ли люди думать, что вы скупы и к тому же не беспокоитесь о блеске владения?”
Вэнь-цзы ответил: “Мне тоже хотелось бы этого, но когда я смотрю на людей нашего владения и вижу, что есть много отцов и старших братьев, которые едят грубую пищу и одеваются в плохие ткани, то я и не смею [желать большего]. Если отцы и старшие братья других едят грубую пищу и одеваются в плохие ткани, а я стану украшать наложниц и кормить лошадей зерном, — разве это не будет означать, что я не являюсь помощником [правителя] в делах управления?! К тому же я слышал, что блеск владению придают лица, обладающие добродетелями, но не слышал, чтобы он зависел от наложниц и лощадей”.
Вэнь-цзы сообщил о происшедшем разговоре Мэн Сянь-цзы[718], и тот посадил сына под стражу на семь дней. После этого наложницы Цзы-фу начали носить одежды из самого грубого полотна, а его лошадей стали кормить только сорными травами и плевелами.
697
Сы — река в совр. уезде Сышуй в пров. Шаньдун. На берегах этой реки Конфуций обучал своих учеников.
698
Смотритель вод (шуйюй) — чиновник, обязанность которого состояла в том, чтобы следить за соблюдением запретов, касающихся использования рек и озер.
699
Речные животные (чуаньцинь) — имеются в виду черепахи и моллюски.
700
Смотритель зверей (шоуюй) — чиновник, обязанность которого состояла в том, чтобы следить за соблюдением запретов, касающихся диких птиц. и зверей.
701
Яйца муравьев и молодая бескрылая саранча употреблялись в пищу.
702
Цзышу Шэн-бо — луский дафу, сын младшего брата Сюань-гуна. Известен также под именем Гунсунь Ин-ци.
703
Цзи Вэнь-цзы — старший луский сановник, он же Цзисунь Син-фу. Сановник Шусунь Цяо-жу завидовал Вэнь-цзы и хотел убрать его с занимаемого поста с помощью владения Цзинь. Прибегнув к клевете, он обвинил Цзи Вэнь-цзы перед цзиньским правителем, заявив, что тот хочет вступить в связь с владениями Ци и Чу. Поверив клевете, цзиньцы схватили Цзи Вэнь-цзы.
В это время делами владения Цзинь управлял сановник Ци Чоу, жена которого была сводной младшей сестрой Цзышу Шэн-бо. Поэтому луский правитель Чэн-гун и послал Цзышу Шэн-бо в Цзинь просить об освобождении Цзи Вэнь-цзы.
704
Ци Чоу — цзиньский младший сановник, носивший прозвище Кучэн Шу.
705
Бао Го — праправнук циского Бао Шу-я, друга Гуань Чжун. Носил посмертный титул Вэнь-цзы.
706
...хотели ли вы показать уступчивость — в данном случае иероглиф синь соответствует иероглифу шэнь — «объяснять», «докладывать».
707
Имеются в виду владения Цзинь и Лу.
708
Ци Чоу был младшим сановником.
709
Имеется в виду победа владения Цзинь над чускими войсками.
710
Ли-гун — правитель владения Цзинь, не обладавший высокими моральными качествами. Был убит сановниками Луань Шу и Чжунхан Янем.
711
Чэн-гун — луский правитель, сын Сюань-гуна, носивший имя Хэй-гун.
712
Наньчао — местность к северо-востоку от совр. уездного города Чао-сянь в пров. Аньхой. Цзе — последний правитель династии Ся, которому Чэн-тан дал возможность бежать в Наньчао (ШШЧИ, гл. 8, с. 265).
713
Чжоу — последний император династии Инь. Потерпев поражение от У-вана, он бежал в столицу, поднялся на террасу Лутай, надел на себя одежды, украшенные яшмой, и бросился в огонь (ШЦ, гл. 4, л. 106).
714
См. отрывок [З].
715
Войска чжоуского правителя Ю-вана были разбиты на реке Сишуй, а сам он погиб у горы Лишань [Пань Ань-жэнь сочинил об этом «Оду о походах на запад», включенную в Вэнь-сюань — «Литературный изборник» (V в.)].
Сыма Цянь подробно рассказывает о его гибели: «Бао-сы (старшая жена Ю-вана. — В. Т.) не любила смеяться. Ю-ван всеми способами старался ее рассмешить, но она не смеялась. Ю-ван соорудил сигнальные вышки и установил большие барабаны. Когда приближался противник, на сигнальных вышках зажигали огни и все чжухоу являлись на помощь. [Однажды] все явились, но увидели, что неприятеля нет, вот тогда-то Бао-сы громко рассмеялась. Ю-ван обрадовался этому и много раз зажигал сигнальные огни. После этого сигналам перестали верить, и чжухоу один за другим также перестали являться на помощь.
Ю-ван поставил Ши-фу из владения Го сановником, поручив ему управлять делами, что вызвало ропот среди населения страны. Ши Фу был человеком коварным, искусным в лести, любил наживу, но ван все же использовал его на службе. К тому же Ю-ван низложил старшую жену из владения Шэнь и сменил наследника престола. Разгневанный правитель владения Шэнь вместе с владением Цзэн и племенами уюаньжунов из западных варваров напал на Ю-вана. Ю-ван зажег сигнальные огни, призывая на помощь войска, но войска не пришли. Нападающие убили Ю-вана у подножия горы Лишань, схватили Бао-сы, забрали все богатства дома Чжоу и ушли» (ШЦ, гл. 4, л. 26б—27а).
716
Автор хочет сказать, что как рыба в зависимости от водоема может быть жирной или худой, так и народ в зависимости от правителя может быть хорошим или плохим.
717
Чжунсунь То — сын пустого сановника Чжунсунь Ме, носивший прозвище Цзы-фу.
718
Мэн Сянь-цзы — луский сановник, он же Чжусунь Ме, отец Чжусунь То.