Страница 24 из 52
Дом, в котором в Симсбери Тарасова обитала со своей группой, куда входили тренер-помощник Майя Усова, российские танцоры Светлана Куликова – Виталий Новиков и Андрей Грязев, ей помогло снять руководство катка. Получилось намного дешевле, чем стоит такое жилье в Коннектикуте. Танцоры Галит Чейт – Сергей Сахновский, с которыми большей частью работают Усова и Евгений Платов, обосновались неподалеку – каждый в своих апартаментах, оплачивать которые им помогала израильская федерация фигурного катания. У Усовой к тому времени был уже собственный дом – в Нью-Джерси. Но ради работы с Тарасовой она перебралась в Симсбери.
В один из вечеров, когда мы с Майей отправились в магазин закупать продукты для всего «семейства», она начала рассказывать:
– О том, чтобы тренироваться в таких условиях, какие созданы ребятам у Тарасовой, можно только мечтать. Возможность не думать ни о чем, кроме тренировок, – огромная роскошь. У нас такого не было, даже когда жили в Лейк-Плэсиде. Первые два месяца вся бригада Дубовой, в которой помимо Климовой – Пономаренко и нас с Сашей Жулиным было немало юниорских пар, бесплатно жила на тренировочной олимпийской базе. Лед нам давали бесплатно. Потом все стали снимать апартаменты, платить за питание. Впрочем, мы застали хорошее время: нас часто приглашали на показательные, были длительные туры, возможность заработать хорошие деньги. Через три года после того, как я получила грин-карту, купила апартаменты, в которых до этого жила Дубова, сама она перебралась в собственный дом. Я тогда заплатила сразу всю сумму и только значительно позже узнала, что в Америке так никто не поступает: гораздо выгоднее покупать жилье в кредит.
Собственно, у меня на тот момент была единственная кредитная карточка VISA, которую помог сделать директор катка. Уже потом, когда я уехала из Лейк-Плэсида и стала кататься с Женей Платовым, начала учиться разбираться с банками, счетами. Нашла адвоката, который посоветовал, как разместить деньги с максимальной выгодой, как лучше выплачивать кредит за дом в Нью-Джерси.
Когда приходится решать все эти проблемы самостоятельно, уходит много сил и времени. Поэтому я иногда по-хорошему завидую и Виталику, и Свете, и Андрюше. У них есть цель – и все направлено на ее достижение. Ни о чем другом даже думать не надо. Хотя, возможно, в чем-то это и плохо. Я прекрасно вижу, как Тарасовой с нами тяжело…
Когда в один из дней, чуть менее забитый тренировками, чем предыдущие, мы выбрали время для разговора, Тарасова рассказала:
– Фигурное катание – дорогое удовольствие. Есть тренеры, которые берут за занятие сто семьдесят долларов. Но таких не много. Средняя ставка хорошего тренера – сто долларов в час. Даже если заниматься всего по полчаса в день, и то выходит триста долларов в неделю. Не многие американские семьи готовы их выложить. Но даже если ученик берет час в неделю и совершенно очевидно, что кататься он никогда не будет, тренер двадцать раз подумает, прежде чем ему отказать. Потомучто четыреста долларов в месяц – это стоимость медицинской страховки для ребенка.
– Но ведь русские тренеры, насколько могу судить, без работы не сидят?
– Просто русские работают лучше всех. У нас нет другого выхода. Потому что мы – эмигранты. Чтобы иметь возможность оплачивать одну лишь страховку, надо зарабатывать очень много. Мало кто может позволить себе каждый год ездить отдыхать. И не ездят – работают с утра до ночи.
С одной стороны, все востребованы, у всех есть дома, машины, дети учатся в хороших школах. С другой – есть определенные правила. Ученику должен нравиться твой стиль работы, на него нельзя излишне давить. Ни один родитель не приведет ребенка к тренеру, если от того попахивает вином или сигаретой. Конечно, тут другая работа. Не все гонятся за результатом. Девяносто процентов хотят научиться каким-то элементарным вещам. Приходят на каток точно так же, как ходят на языковые курсы или курсы по вязанию, кулинарии. Американский педагог тоже учит всему, что знает сам. Насколько хорошо при этом ученик воспринимает материал – не его вопрос. У нас же, когда мы работаем со своими, все вопросы – наши. Посмотрите, как работает Майя Усова: бегает по льду быстрее, чем ее студенты. И возится с каждым до самозабвения. Они ее обожают. В летнем лагере ходили за ней гуськом, висели на ней гроздьями. Это ведь тоже тренерское счастье.
Раньше ведущие русские тренеры всегда приезжали в Америку со своими спортсменами. Конечно, сами спортсмены – те, кто зарабатывал, – за это платили. При этом, например, в Ньюарке, в университетском городке, где работала Линичук, фигуристам всегда было где жить, были талоны на питание. У нас этого нет. Поэтому я сама периодически ставлю кому-то программы. Мы же, если разобраться, избалованные тренеры: дома в прежние времена всегда работали в очень хороших условиях – лед с десяти утра до двух часов дня и с шести до десяти вечера. Здесь это невозможно. Будь ты Мишель Кван, Брайан Бойтано или Саша Коэн, лед заканчивается в три часа дня. Я не могу, например, заниматься постановками, когда на катке кто-то посторонний. Поэтому когда в свое время приезжала в Калифорнию, чтобы поставить программы Марине Климовой и Сергею Пономаренко, работали мы по ночам – с одиннадцати вечера до четырех утра. Днем разбирали поставленное накануне в зале, потом спали, а после этого снова шли «в ночное».
– Вы полностью зависите от руководства катка?
– Конечно. Мы имеем шесть часов бесплатного льда в день, в то время как любой американский ребенок, желающий просто покататься без тренера, платит десять долларов за сорок пять минут. За это даем два показательных выступления в год. Не думаю, что это окупает затраты на наше содержание здесь. Каждая заливка стоит пятьдесят долларов. Плюс электричество.
Здесь почти нет трибун. Но каждый день на каток приезжают больные или просто пожилые люди, которым трудно передвигаться по улице, и ходят вокруг площадки. Смотрят, как мы катаемся, – для них сделана специальная дорожка. То, что мы здесь работаем, привлекает людей. С другой стороны, нам в любой момент могут сказать, что договор закончен…
Уезжая из Симсбери в Москву, я думала о том, что русские тренеры в Америке на самом деле давно уже перестали быть просто эмигрантами, приехавшими за океан в поисках лучшей жизни. И что их история – это уже история фигурного катания США. Из головы не шли слова Тарасовой, сказанные после того, как в 2003-м тренер впервые в жизни приехала вместе с Коэн на национальный чемпионат.
– Странно признаваться в пятьдесят пять лет, что я способна занервничать. Но… Там были сотни наших тренеров. Сотни. Это меня просто убило.
– Почему?
– Потому что все они очень хорошо работают. У многих ученики победили в самых разных категориях. Так, например, сын Лены Гараниной и Игоря Завозина выиграл в танцах. Дочка Саши Власова победила в одиночном катании и стала второй в парном. Прекрасные пары у Саши Зайцева. Не видела Лену Валову, но знаю, что и она работает замечательно. Сначала мне показалось, что вокруг непривычно много незнакомых тренеров. А уже со второго дня мне и в голову не приходило, что я – в Америке. Все говорят по-русски. Вся наша молодежь, процентов девяносто тех, кто проходил через мои руки или перед моими глазами в России, – там. В том числе и те, кто уехал раньше, – Игорь Шпильбанд, Марина Зуева, Рашид Кадыркаев, Люся Квитченко… Все лезут из кожи вон, чтобы пробиться, и тем самым сильно поднимают уровень американского фигурного катания в целом.
А самое страшное, что в отличие от нас, людей старшего поколения – тех, кто уехал в Америку на время, из-за того что лишь там были нормальные условия для подготовки своих же, российских спортсменов, – молодые уже не вернутся…