Страница 21 из 52
– Илюш, я могу через тебя передать Кате…
– Нет! – не дожидаясь окончания фразы, отрезал он.
А спустя пару лет я случайно увидела снимок, где абсолютно счастливые Гордеева и Кулик обнимали двух очаровательных девчонок. По лицу Ильи читалось: «Это – мое!»
– Почти сразу после рождения Лизы мы решили, что нужно возвращаться на восточное побережье, – рассказывала в Санкт-Петербурге Катя. – Мне очень нравилось в Калифорнии. Но постоянно не хватало общения. Особенно когда Илья уезжал на гастроли. Еще одной сложностью была постоянная проблема льда. Мы не всегда имели возможность приходить на каток в удобное для себя время. Да и кататься большей частью приходилось с кем-то еще. Утомляли и расстояния. На западном побережье США они ощутимо больше, чем на восточном. Вот мы и подумали, что переезд будет удобен во всех отношениях.
Сейчас жизнь полностью наладилась: утром я провожаю Дашу в школу и еду на каток. Затем возвращаюсь домой, меняю Илюшу, он уезжает на тренировку, а мы с Лизой отправляемся забирать Дашу из школы. Ну и, конечно, сильно облегчает жизнь то, что мои родители под боком – всегда могут подстраховать, если нужно. Часто к нам приезжают родители Илюши, хотя в отличие от моих и не живут в Америке постоянно.
– Трудно быть хозяйкой такого большого дома?
– Никогда не задумывалась. Мне нравится. Большая и дружная семья – это счастье, которого многие лишены. Я очень рада, что жизнь сложилась таким образом. Хотя иногда думаю, что было бы лучше, если бы разница в возрасте между Дашей и Лизой была не столь велика. С одной стороны, это хорошо – Даша очень помогает мне с младшей дочуркой. С другой, хотелось бы, чтобы у Лизы были брат или сестра близкого с ней возраста.
– Так что мешает завести еще одного ребенка?
– Знать бы точно, что мальчик родится, я бы, наверное, и не колебалась. Посмотрим… со временем.
На раскатке, которую все приглашенные звезды предпочитали называть более привычным для себя английским словом rehearsal, я поинтересовалась у Тамары Москвиной (она вместе с Дмитриевым принимала самое непосредственное участие в организации шоу в Питере), почему Гордеева приглашена одна, без мужа.
– Не так просто собрать в шоу всех, кого хочется, – слегка уклончиво ответила тренер. – Даже в Америке. Олимпийские чемпионы – они, знаете ли, дорогие…
Пока звезды честно отрабатывали гонорар (репетиция в день спектакля длилась с 11 утра до 6 вечера с часовым перерывом на обед), я вспоминала продолжение разговора с Гордеевой.
– В связи с чем Кулик ушел из «Stars on Ice»?
– Он не сам ушел. Просто закончился контракт. Примерно тогда же, после своей победы в Солт-Лейк-Сити, в труппу был приглашен Леша Ягудин, и хозяевам, по всей видимости, было просто невыгодно с финансовой точки зрения держать в составе двух русских олимпийских чемпионов в одном виде программы. По этой же причине, знаю, в «Stars on Ice» перестала выступать Тара Липински. Это в России возможна ситуация, когда люди готовы выступить как бы за компанию, а там подобное исключено в принципе.
– Я слышала, Илья занимается и тренерской работой?
– В Лос-Анджелесе он в основном возился с Дашей. Летом, когда свободного времени оказывалось побольше, помогал другим фигуристам. Ему нравится тренировать – это видно сразу. И самое главное – знает, как научить. Во всяком случае, мне он в свое время сильно помог с прыжками. Он вообще молодец. Свои программы всегда ставит себе сам.
– Об открытии собственной школы в США вы не подумывали?
– Это не так просто. Не придешь же на каток с объявлением. Нужно заключить определенный контракт, договориться с массой людей. Часто бывает, что сам каток принадлежит одному человеку или группе владельцев. Менеджером при этом может быть кто угодно, и совершенно не значит, что он имеет какое-то отношение к фигурному катанию или хотя бы интересуется им. И все напрямую связано с финансовыми соображениями. Если выясняется, что выгоднее отдавать лед хоккейным группам, никакого фигурного катания на катке не будет в принципе.
Я не знаю ни одного человека, которому удалось бы создать в США именно школу. Не случайно даже такой выдающийся тренер, как Тамара Николаевна Москвина, не смогла этого сделать. В какой-то степени повезло Галине Змиевской – она много лет работает на катке, построенном не то чтобы лично под нее или Оксану Баюл, но под большим влиянием начинавшегося бума фигурного катания в США в 1994-м. Фигуристы до сих пор едут к Змиевской со всей страны, но даже это не означает, что каток в Симсбери – это ее школа.
Есть и другая проблема. У нас в свое время была целая система подготовки, которая начиналась с детских групп. В Америке слово «группа» само по себе пугает родителей. Они видят гораздо больше смысла в том, чтобы прийти к конкретному тренеру и заплатить ему за индивидуальное занятие. И свято уверены при этом, что за сорок пять минут ребенка можно чему-то всерьез научить.
Своя школа подразумевает в какой-то степени навязывание людям своих идей, методик, требований, взглядов. Мы совершенно иначе относимся к самому понятию «тренер». Мне, например, стыдно брать деньги с человека, я прекрасно понимаю, что за один урок ничему его не научу. А не брать нельзя – иначе создашь массу проблем другим тренерам. Конечно, рано или поздно нам с Ильей придется зарабатывать деньги уроками, но я пока плохо представляю, как это будет выглядеть.
– Как часто вы бываете в России?
– Приезжаю каждый год – летом. Ялюблю приезжать. Ужасно приятно, что до сих пор узнают на улицах. Не уверена, что смогла бы жить в России постоянно, – все-таки слишком большая часть жизни уже связана с Америкой, но Москва для меня всегда будет совершенно особенным городом. Прилетаю в Шереметьево – и как в домашние тапочки влезла.
– А когда на соревнованиях смотрите со стороны на парное катание, ностальгии не испытываете?
Катя помолчала. Улыбнулась каким-то своим мыслям и, вскинув на меня совершенно счастливые глаза, покачала головой:
– Уже нет. Да и потом, у меня была возможность продолжить выступать в паре. Я отказалась от нее сама…
Глава 6
По ту сторону
– И сколько же стоит в Америке двадцатиминутный урок Ирины Родниной?
– Двадцать пять долларов. Я – дорогой тренер…
Слова были сказаны в 1992-м. По тем временам фраза воспринималась настолько органично, что я совсем не обратила на нее внимания. Шок испытала пятнадцать лет спустя, когда наткнулась на это интервью Родниной, перелистывая старые материалы. И пожалуй, впервые задумалась: «Господи, как же им досталось!»
Уехать в США в начале 1990-х было для многих тренеров пределом мечтаний. Страна рушилась на глазах, и 25 долларов составляли порой месячную зарплату.
Для благополучного трудоустройства за океаном требовалось прежде всего имя. Трехкратную олимпийскую чемпионку Ирину Роднину пригласил к себе в 1990-м Международный центр фигурного катания в Лейк-Эрроухеде. В Лейк-Плэсиде – втором после Колорадо-Спрингс олимпийском центре страны – в 1992-м обосновалась со своей бригадой Наталья Дубова. Чуть позже в Ньюарк со своими спортсменами и семьей приехала Наталья Линичук, а в Симсбери – большая украинская группа Галины Змиевской и Валентина Николаева с семьями и двумя звездными учениками: олимпийскими чемпионами Виктором Петренко и Оксаной Баюл. Все получали бесплатный лед, иногда – бесплатное жилье и неизменно – большое количество потенциальных учеников: американцы клюют на имена, как никакая другая нация в мире.
Новоявленным «американцам» было принято завидовать: прекрасные условия, налаженный быт, собственные дома, машины… В свое время, слушая рассказы Дубовой о Лейк-Плэсиде, я представляла себе некую идиллию. До тех пор, пока не услышала от одного из ее спортсменов:
– Не представляете, какой ужас оказаться после Москвы в деревне, где один конец центральной улицы упирается в тюрьму (в ней во время Игр-1980 жили участники Олимпиады), другой – в каток.