Страница 20 из 52
Однако аргументы не были приняты во внимание. «Он хочет! И платит за все. В том числе – за твою поездку, которая нужна редакции. Так что это не обсуждается» – было сказано мне.
Неделя в Сан-Хосе превратилась для меня в кошмар. Я искренне сочувствовала потерявшему голову, немолодому уже человеку. Чтобы скрыть седеющие виски, он покрасил волосы, превратившись в рыжеватого блондина. Познакомившись на катке с Катей, пригласил ее разделить с ним завтрак. Доставленные в номер яства, одолеть которые в силу их количества было бы не по плечу и десятку человек, пришлось отослать обратно на кухню: Гордеева не пришла. Та же участь постигла заказанный деликатесный ужин. Цветочная служба отеля охапками доставляла в апартаменты Гордеевой роскошные букеты, она благодарила за них – при встречах на катке, но почти сразу выставляла цветы в коридор: тяжелый запах королевских лилий вызывал головную боль.
Когда до нашего отъезда в Москву осталась ночь, поклонник не выдержал. Позвонил мне в третьем часу ночи:
– Зайди. Должен же кто-то хотя бы попробовать всю эту чертову еду…
Стол в номере люкс был накрыт, как на свадьбу. Но, едва взяв в руки вилку и нож, бизнесмен с грохотом швырнул их на тарелку.
– Она – малолетняя идиотка! Зачем ей нужно это фигурное катание? Что она видела в этой жизни? Я был готов сделать ради нее все. Все, что она захочет. А вместо этого сижу и унижаюсь, как последний дурак. Бред! Ради чего?..
Я пыталась говорить какие-то слова – о том, что такова жизнь и что у Гордеевой есть куча всяческих обязательств, в том числе – перед боссами ледового шоу-бизнеса, согласно которым она обязана не только нормально тренироваться и выступать, но и присутствовать после соревнований на торжественных приемах. Что этот выматывающий график никак не подразумевает общения со свалившимся на голову совершенно посторонним, пусть даже и очень богатым человеком. Искренняя жалость к уязвленному до последнего предела в своем мужском самолюбии собеседнику одновременно сочеталась со столь же искренней жалостью к Кате. Огромное, подогретое бесконечными публикациями количество поклонников было, как казалось мне, совершенно не способно понять фигуристку и… оставить в покое. Дать право на собственный выбор и собственную жизнь.
В следующий раз мы увиделись спустя шесть лет – на любительском чемпионате мира–2003 в Вашингтоне. Гордеева прилетела туда вместе с новым мужем, олимпийским чемпионом Нагано Ильей Куликом, на пару дней – посмотреть соревнования. Выглядела уставшей и, как мне показалось, слегка настороженной. Словно не очень привыкла появляться на столь широкой публике в новой для себя и крайне непривычной для окружающих роли счастливой супруги знаменитого в недавнем прошлом фигуриста.
Впрочем, это было объяснимо. Слишком много лет обывательская Америка как бы отказывала Гордеевой в праве на нормальное женское счастье. Драматичная судьба фигуристки виделась многим – и прежде всего тем, кто определял профессиональную карьеру Кати в США, – весьма соблазнительным, как ни цинично это звучит, товаром. Эксплуатация которого привела к тому, что официальное появление рядом с Гордеевой мужчины вызвало неосознанный, а иногда и нескрываемый протест поклонников: «Как она могла? Зачем?»
Возможно, это происходило и потому, что любовь публики, в избытке окружавшая Сергея и Катю в годы выступлений, а после смерти Гринькова – Катю и Дашу, оказалась чересчур собственнической. И когда рядом с Гордеевой появился Кулик, на него и на Катю обрушилась волна массовой ревности. Даже в среде фигуристов невозможно было не ощущать порой вполне уловимые нотки осуждения.
Говорили тогда многое. В частности, то, что именно из-за романа с Гордеевой хозяева «Stars on Ice» – самого престижного американского ледового шоу, где выступала и Катя, – не стали продлевать с Куликом контракт. Что необдуманное поведение самой фигуристки, не пожелавшей скрывать свою любовь от окружающих, вполне может стоить ей дальнейшей карьеры – так уж устроен шоу-бизнес: спрос на страдания звезд всегда выше, чем на их благополучие.
Известие о том, что Катя перебралась с восточного побережья страны – своего рода центра американского фигурного катания – в Калифорнию и ждет второго ребенка, я восприняла как окончательный уход фигуристки со льда. Недаром она говорила в Инсбруке, что система профессионального спорта в США предоставляет вовлеченным в нее людям не так много простора для собственных решений. Делает почти невозможными попытки планировать и строить личную жизнь. Слишком плотен график гастролей и слишком большие деньги там на кону.
Однако после рождения дочери Лизы Катя снова вернулась на лед. А в конце 2003-го впервые приехала выступать в Россию. По приглашению Артура Дмитриева – участвовать в его ледовом шоу в Санкт-Петербурге.
– После того как в девяносто втором я родила Дашу и вернулась в спорт, стала совершенно нормально относиться к самому факту продолжения карьеры после родов, – рассказывала мне Катя, когда в первый же день после ее приезда мы оказались рядом в автобусе по дороге на каток. – Меня до сих пор удивляет бытующее мнение, что если у женщины есть ребенок, то ей уже не стоит строить больших планов в отношении себя. Все зависит от того, что ты сама хочешь. Если есть желание найти время продолжать кататься, плавать, бегать или заниматься чем-то еще – ничего сверхъестественного и тем более ненормального в этом нет. Проще всего сослаться на то, что нет времени, и этим объяснять собственную инертность.
Больших планов в отношении карьеры после рождения Лизы я, естественно, не строила, мне не нужно было спешить, чтобы успеть в какой-то тур, на какие-то выступления. Я люблю кататься, мне нравится чувствовать себя в кондиции, поэтому я просто получала удовольствие от того, что прихожу в нормальное тренированное состояние. Это действительно удовольствие – делать что-то не потому, что кому-то должна, а потому, что хочется.
Восстанавливаться пришлось, правда, чуть дольше, чем после появления Даши. Все-таки тогда я была на десять лет моложе. К тому же нас с Сергеем поджимали сроки, да и нагрузки были совсем иными. Из-за того, что мы собирались серьезно готовиться к Олимпийским играм в Лиллехаммере, Дашу пришлось довольно рано перевести на искусственное кормление. Лизу я восемь месяцев кормила сама – и была счастлива, что у меня есть возможность заниматься ребенком столько, сколько нужно. Дочка родилась в середине июня, а уже через три месяца – в середине сентября – я стала появляться на катке.
Не думаю, что менеджеры в «IMG» пришли в восторг. Скорее были слегка озадачены, когда я сообщила, что жду ребенка и не смогу выступать в туре «Stars on Ice», как это планировалось. С другой стороны, больших проблем не возникло. По крайней мере я о них не знаю. Мы обсудили возможность моего возвращения на лед после родов, вплоть до того, что я смогу вернуться в тур. Но не захотела сама: гастроли «Stars on Ice» длятся пять месяцев в году, я же не представляла, как оставлю детей на столь долгий срок. Поэтому для меня нашли такую возможность будущих выступлений, чтобы уезжать из дома на два-три дня и возвращаться обратно…
Переезд Гордеевой в Калифорнию в 2001-м, где у Кулика к тому времени имелся собственный дом, был похож на попытку убежать из прежней жизни – в новую. Убежать от воспоминаний и обязательств. Попытаться быть просто счастливой женщиной, а не торговым брендом. «Это ненадолго, – убеждали меня многие фигуристы. – Кулик слишком эгоистичен и себялюбив. К тому же, встречаясь с Катей, вовсе не горит желанием на ней жениться…»
Со стороны казалось, что это действительно так. Самый последний из профессиональных чемпионатов мира – в 2001-м, на который в числе участников был приглашен Илья, совпал с периодом его серьезного конфликта с Катей, уже ожидающей их общего ребенка. Мы договорились тогда об интервью, и на протяжении разговора я всем своим существом чувствовала настороженность собеседника и его готовность дать немедленный отпор, если разговор вдруг хотя бы слегка повернет в сторону личной жизни, которую тогда обсуждали все кому не лень как в США, так и в России. Я все-таки спросила. Не напрямую, а как бы невзначай, уже выключив диктофон: