Страница 94 из 141
— Тихо, тихо, успокойся. Прости, я не хотел, чтобы ты стала свидетелем чего-то подобного. Я не хотел, чтобы ты увидела меня таким, — говорил он, чувствуя дрожь во всем её теле.
— Итачи, тебе не кажется, что это было слишком жестоко, — сказала она, немного успокоившись.
Ей стало жаль Аюми не смотря на то, что та не пожалела бы её.
— Я не позволю вредить тебе каким бы то ни было образом, тем более в моём доме. Никому не позволю, — твердо сказал он.
Девушка опять взглянула на него. Его глаза стали вновь непроглядно чёрными.
— Ты так и не сказала зачем пришла, — напомнил Итачи о цели её визита.
— Ну, я хотела поблагодарить тебя за такие шикарные цветы и попросить на время ту большую вазу с гостиной, в которой они сейчас стоят. Дома у меня такой нет, а в ведре они могут завалиться на бок, упасть и... — немного сбивчиво объяснила Акина.
— Конечно бери. Если хочешь на совсем и рад, что цветы понравились, — улыбнулся Итачи.
— Нет, только на время и спасибо, — тихо говорила она.
После завтрака все кроме Акины поднялись на мансарду репетировать, ведь вечером им выступать. Акина поднялась туда чуть позже, когда Саске и Хаку спустились вниз и уже сидели в гостиной. Поднимаясь по лестнице, она услышала переливы двух гитар и тихое приятное пение:
Заполняешь мою пустоту,
Разбавляешь эту тишину.
Я пытаюсь, но без тебя я не могу.
Слишком сложно, я иду на дно.
Нужен воздух, нужен новый вдох.
Я не знаю как выбраться с твоих оков.
Ты словно целая вселенная,
Словно океан,
Ты необыкновенная.
Ты моя зависимость, я в плену.
Не смогу забыть я это чувство.
Сам не понимаю как и почему
В моем мире без тебя так пусто.(2)
Девушка сразу узнала голос Итачи. Она часто слышала его в беседке вечером или на мансарде в доме, но он редко был в одиночестве. Часто как и сейчас ему подыгрывал Хару. Как только она открыла дверь, его пение смолкло.
— Ладно, не буду вам мешать, — сказал Хару, вставая со стула, откладывая в сторону гитару.
— Не уходи, послушай как у нас получается, — попросила Акина.
Хару вернулся на свой стул.
Их голоса хорошо гармонировали, девушка умело подстраивалась под голос парня. Игра на гитаре так же не вызывала нареканий. После того как песня закончилась, она посмотрела на брата. Выражение его лица было непроницаемо и Акина поняла, что Хару чем-то недоволен.
— Нет ну с исполнением все высший класс, игрой тоже. Но, Аки, блин горелый, по тексту вы типа влюбленная пара, а ты стоишь как истукан, вцепившись в микрофон как в родного. Покажи хоть какие-то чувства. У него руки заняты гитарой, но ты то...Подойди к нему ближе, положи руку на плечо, посмотри на него ласково. Короче представь, что он твой возлюбленный, с которым разлучили обстоятельства, — высказывал претензии Хару.
«Возлюбленный...» — Акина впала в ступор и медленно перевела взгляд на Учиху. Претензии брата были весьма обоснованны, ведь певцы ещё и актеры и вынуждены подстраивать свои эмоции и поведение под текст песни. В памяти всплыло мечтательно влюбленное лицо Юки и ей немного поплохело. Насмешливый взгляд Итачи скрывали спадающие на лицо волосы, но полуулыбку на его губах она заметила.
«Издевается...» — закипая догадалась она.
Итачи снова заиграл и Акина во время исполнения своей партии положила руку ему на плечо. Рука его слегка дрогнула и он пропустил аккорд. Девушка посмотрела на него со злорадным триумфом.
— Аки, не смотри на него как на неведому зверушку. Он человек из плоти и крови, — опять высказал недовольство Хару.
— И я не кусаюсь, — продолжил Итачи.
— Ну да...может быть тебя ещё и поцеловать, — вспылила Акина.
— Я конечно же не против, но это к сожалению помешает мне петь и играть. Но если хочешь, можешь сделать это после нашего выступления, — серьезно заявил Итачи.
— Перебьешься, — разозлилась девушка, сердито сверкая глазами. В стороне тихо посмеивался Хару.
Собравшись они ждали девушку на первом этаже уже при параде, одетые в повседневный комплект клановой одежды. Вскоре Акина спустилась на первый этаж и оглядела парней. Выглядели все просто шикарно.
«В последний раз...» — с непонятной для себя грустью, подумала она. Уже завтра они вернутся домой и все вернется на круги своя, оставив обо всем этом только воспоминания.
Они пришли в здание, где должен был проходить концерт, когда уже тот начался. Их группа зашла в небольшой зал недалеко от кулис, где собрались почти все кто должен был выступать. Её подруги то и дело сновали по залу проверяя явку тех, кто должен был петь. Группа команды Учиха стояла в стороне и ребята тихо переговаривались. Тут к Акине подошла Риоко и отвела в сторону.
— Тут расстановка мест немного поменялась. Решили, что команды кланов будут выступать в соответствии с занятыми на состязании местами. Так что вы выступаете не десятыми, а седьмыми, — сказала она, подавая список порядка выступления. Акина согласно кивнула в ответ.
— Можно с тобой поговорить, — вдруг услышала она тихий голос за спиной, звучащий достаточно отчетливо в окружающем их гвалте, и чуть не подскочила от неожиданности. Акина медленно обернулась. Перед ней стоял Неджи Хьюга. Девушка невольно вздрогнула и нервно сглотнула, при этом отступив от него на шаг.
— Прошу тебя, — тихо произнёс он, протягивая ей руку. Она инстинктивно посмотрела в сторону своих сокомандников, как бы прося защиты, и Неджи это заметил.
— Я не причиню тебе вреда, я клянусь, — уверял её парень.
Акина неуверенно вложила руку в его широкую ладонь и они покинули зал, затем здание, выйдя в небольшой сад.
— Я знаю, что мне нет прощения, я знаю, что виноват и не было и минуты, чтобы я не ругал себя за это. Теперь я и не надеюсь, что ты примешь моё предложение, — начал он.
— Я не могу принять твоё предложение, — ответила Акина.
— Я готов искупить свою вину, скажи только чем, — говорил Неджи.
— Дело не в том, что ты сделал. Просто мы с тобой слишком разные. Между нами нет ничего общего. У вас с Тентен общие интересы и стремления, а у нас с тобой... Мы как-будто из разных миров,- объяснила Акина.
— Так покажи мне свой мир. Научи смотреть на него твоими глазами, — настаивал Хьюга.
— Но зачем тебе это? Это же бесполезная трата времени,- удивилась она.
— Мой отец и нынешний глава клана Хьюга были братьями-близнецами. Отец считал несправедливым то, что вынужден носить проклятую печать только потому, что родился вторым и ненавидел главную ветвь. Я видел боль, которую может причинить эта печать, но продолжал служить главной семье и Хинате. Но однажды шиноби из деревни Скрытого облака попытался похитить Хинату. Хиаши пресёк похищение, но убил при этом нападавшего. Мир между нашими деревнями был тогда шатким и деревня Скрытого облака потребовала смерть за смерть. И жертвой должен был стать Хиаши. Все прекрасно понимали, что им нужна была тайна бьякугана, но вместо того, чтобы защитить своих людей, Хокаге решил пойти на уступки и выполнить их требования. Побочная ветвь нашего клана живет и умирает для того, чтобы защищать главную ветвь и оберегать её тайны. Печать ограничивает наши силы, дает возможность представителям главной ветви контролировать нас, причиняя ужасную боль, и после нашей смерти от секретов бьякугана не остаётся и следа. Мой отец согласился умереть вместо брата, сохранив тем самым жизнь главе клана, полагая, что только так он может стать свободным и имеет возможность выбирать. Позже я узнал, что Хиаши был категорически против этого, но тогда после смерти своего отца по воле главной ветви, я возненавидел свою семью, Хинату и деревню, не способную защитить своих жителей, тех, кто служит ей не жалея жизни. И был твердо уверен, что судьба определяется с рождения и чтобы ты не делал, как бы ни старался, её не изменить. Я стал усердно тренироваться, чтобы не смотря на печать превзойти представителей главной ветви, по сути опровергая собственные убеждения. Я стал лучшим учеником академии своего выпуска, гением клана Хьюга. И только после сражения с Наруто, после того как он сказал, что мои суждения не верны и когда он станет Хокаге, то изменит законы моего клана, после того, как проиграл ему и прочёл последнее письмо своего отца и Хаиши просил у меня прощения, вера в мои убеждения пошатнулись. И ты лишнее тому доказательство. Ты не знаешь приемов и техник, но твоей отваги и готовности идти даже на рискованные, безрассудные поступки ради других поразили меня. По сути не только мы защищали тебя на той миссии, но и ты защищала нас. Я всю жизнь жил ради своего клана, служил ему и выполнял то, что мне прикажут выполняя миссии, не задавая лишних вопросов. Ты и представить себе не можешь насколько мерзкими они могут быть и что после этого творится у нас в душах, но никто никогда об этом не спросит. Ведь правила шиноби гласят, что мы не должны скорбеть и говорить другим, что творится у нас в сердце, оставляя все в себе. И только ты можешь показать мне другую жизнь, свободную от этих условностей. Я не пытаюсь тебя разжалобить, но хочу, чтобы ты поняла меня и не принимала поспешных решений. Не отталкивай меня, Акина, — говорил он.