Страница 49 из 141
— А не слишком ли много ты за меня решаешь. Ты и так распоряжаешься мной как вещью: где ходить и что делать,— перешла в наступление она.
— Акина, послушай, ты как обычно судишь о моих решениях превратно. Разве хоть одно из них причинило тебе вред? — парировал он.
— А разве это обязательно. Есть то, что нравится и то что не нравится. Или это привилегия только шиноби? А наш удел только подчиняться,— в её глазах мелькнула злоба.
Итачи резко потянул её за руку к себе и девушка оказалась, сидящей у него на коленях.
— Как бы я этого хотел. Чтобы ты подчинялась ... только мне,— прошептал он.
— Ни за что, я скорее...— договорить она не успела.
Он впился в её губы злым требовательным поцелуем. Его губы жадно скользили по её губам, язык коснулся ложбинки между её губ, требуя немедленно впустить его. И после её немого отказа усилил давление, заставляя её распахнуть зацелованные припухшие губы и проникнуть внутрь, уже лаская её язык своим, вызывая горячую волну во всем своем теле и чувствуя нежность её тела. Девушка попыталась оттолкнуть его, вцепившись в полы распахнутой рубашки но вместо этого её руки скользнули по его плечам, обнажая их. Она как-будто падала в пропасть сладкого забытья и всеми силами старалась не потерять самообладание. Его руки обнимали, страстно впиваясь в её одежду, затем одна из них ласкающим движением поднялась вверх, зарывшись в водопад её волос и остановилась на затылке, пресекая любые попытки к сопротивлению. Девушка перестала сопротивляться и внезапно он почувствовал влагу её слез на своем лице. Это заставило остановиться и нехотя отстраниться от неё.
— Прости, я не знаю лучшего способа заставить девушку замолчать,— сказал он, пытаясь унять бешенное сердцебиение.
— Пусти,— прошептала она, отворачиваясь.
— Акина, посмотри на меня,— требовательным тоном сказал он, встряхнув её за плечи. Девушка медленно подняла на него взгляд. Страстным пленительным огнем горели его черные глаза.
— Глупая, какая же ты всё-таки глупая. Дальше своего носа ничего не видишь и не хочешь видеть, упрямица моя. Жаль, но чтобы я не делал как бы ни старался расположить к себе, я все равно у тебя в немилости,— говорил он, проводя пальцами по влаге на её лице.
— Дурак озабоченный,— сказала она и, освобождаясь от его гнетущих объятий, встав с его колен, ушла к себе за ширму.
Он тем временем попытался расслабиться и привести свое тело в норму, успокоить бешенное сердцебиение и частое дыхание, но отключить мысли было не так то просто. Она опять осталась глуха к его немым мольбам и он начал уже к этому привыкать.
"Ну почему она видит во мне только плохое, как-будто я ей враг, как-будто ждет от меня подвоха. И откуда взялась эта несдержанность. Как же трудно было сейчас остановиться...что же я делаю, что творю", — ругал он себя за необузданность, вспоминая сладость её губ и нежность её тела.
Акина просидела за ширмой до вечера. Все попытки парней выяснить, что случилось закончились впустую. Девушка упорно отмалчивалась и держалась от Итачи на расстоянии.
Следующий день прошел в прогулках по городу. Было весело и Акина почти забыла о вчерашнем инциденте. Но стоило посмотреть на него, как память возвращала её в его объятия. Её напряженность начал замечать Хару и то, что это связано с Итачи тоже.
На следующий день после полудня отдохнувшие и довольные они вернулись в деревню.
— Надо как-нибудь повторить. Может после соревнований,— сказал Хаку, сидя в гостиной господского дома Учиха, которому явно понравился отдых в городе.
— После соревнований пинка под зад от Цунаде и на миссию,— обломал его Хару.
Хаку тяжело вздохнул, понимая что так и будет.
— Юдай наверное на миссиях за нас всех отдувается. Скорее всего стал частью какой-нибудь команды, — вспомнил Хаку о своем напарнике.
— Я думаю, что он бы с радостью отправился на любое задание, чем то что ему приходится делать сейчас. Ведь он теперь на побегушках у своей сестры и её подруг, — усмехнулся Хару.
Ребята сочувственно вздохнули. Акина посидела немного в гостиной с остальными, затем поднялась к себе в комнату. Постепенно парни тоже разошлись по комнатам в гостиной остался только Итачи. Он пошел на кухню сварить себе кофе. Вернувшись в гостиную, Учиха обнаружил. что там уже не один. На диване сидел Хару.
— Кофе,— предложил Учиха.
— Можно,— согласился Тибо.
Он вернулся на кухню и спустя некоторое время вошел в зал уже со второй чашкой кофе и поставил её перед Хару.
— Тебя что-то волнует? Предстоящее соревнование? — предположил Итачи, заметив тревогу на лице Тибо.
— Не то чтобы, хотя такие мероприятия для меня в новинку. Думаю и для Хаку тоже, но я не об этом волнуюсь,— ответил Хару.
— О сестре я полагаю,— догадался Итачи.
Юноша утвердительно кивнул. Итачи наблюдал за ним. Они были такими разными. Хару был похож на мать, а в Акине было что-то от отца. Его чистый изумрудный взгляд не мог оставить равнодушным.
— Я никак не пойму, что между вами происходит. То вы ссоритесь, то она шарахается от тебя, то вся в слезах. Может объяснишь,— озвучил Хару свои опасения.
Итачи молчал. Да и что он мог ответить. Что стоило им остаться наедине с Акиной и всё шло наперекосяк. Наверное сложно было совершись больше ошибок при общении с девушкой, чем совершил он, но ничего не мог с этим поделать.
— Я хочу, чтобы ты знал. Обидишь её, убью,— решительно произнес Хару вставая, по-своему восприняв его молчание.
— Ясухару, я бы никогда...— пытался оправдаться Итачи.
— Я предупредил и спасибо за кофе,— перебил его Тибо, затем поднялся наверх в свою комнату.
"Час от часу не легче", — подумал Итачи, откинувшись на диванные подушки. Ссориться с Хару совершенно не хотелось и не только из-за того, что он брат Акины. В бою, если все таки дойдет до драки, он был серьезным противником. Ощущение того, что идиллия, к которой он так стремился начинает рушится, накрывало с головой. И как исправить положение Итачи понятия не имел.
_______________
Примечание
(1) Нии-сан - уважительное обращение к старшему брату
(2) Трёхцветные данго (боттян данго) - японские клёцки или колобки из клейких сортов риса, части которого окрашиваются красной фасолью, яйцом и зелёным чаем.
(1*)Автор неизвестен.
(2*)Виталий Иосиф Ворон— Не бойся в чем-то оплошать.