Страница 48 из 141
Хару, который сидел по другую сторону от товарища тихо засмеялся.
— Сосулька обгрызенная, значит. Я запомню,— отозвался он.
— От дубины стоеросовой слышу,— сделав недовольную гримасу, произнес Хаку, поглядев на друга. Как только он ослабил бдительность, Акина стащила с палочки белый рисовый шарик.
— Ворюга,— сказал Хаку, недовольно посмотрев на девушку.
— В большой семье как говорится...— сказала та, победно посматривая на парня.
Тем временем Хару спёр зеленый рисовый шарик и у Хаку в руках осталась только палочка.
— Двое на одного значит,— хмуро произнес Юки.
Тибо улыбнулись и протянули ему по палочке с данго. Тот довольный сгреб обе и поспешил их съесть.
Саске и Итачи, сидя напротив наблюдали за их веселой потасовкой. Саске изредка бросал сосредоточенный взгляд на старшего брата. Его легкая теплая улыбка разительно преображала его красивое лицо, наблюдая за этой троицей. Тибо были просто удивительной семьёй, относясь к постороннему человеку как к родному, находили что-то родственное в его душе. Внезапно Саске понял, что все это время именно этого не хватало его брату — большой семьи, клана, который считал бы своим и которому доверял как самому себе. Да, они были друг у друга и Саске знал, что если понадобится Итачи пожертвует ради него своей жизнью, что сделает не раздумывая и он в свою очередь, но этого было слишком мало. Неужели Итачи согласился на участие в соревновании не только потому, что захотел заявить о своем клане как о равноправным с другими более многочисленными, но и ради того, чтобы хотя бы на это короткое время почувствовать какого это быть главой большой семьи, своего клана. И что-то неуловимое было в его взгляде, когда он смотрел на девушку, чего Саске пока понять не мог.
После непродолжительного отдыха все решили сходить в баню. Местные купальни с лекарственными травами творили чудеса. Акина ушла раньше ведь в отличие от мужской половины женская была общая на всех, а не разделялась на отдельные купальни как для мужчин. Небольшие купальни были рассчитаны на несколько человек и Итачи так же заблаговременно зарезервировал одну из них. Но когда они уже подходили к дверям своей купальни, увидели в коридоре Акину, которая возвращалась назад.
— Что случилось? — спросил Итачи.
— Женская купальня оказалась не резиновой, попросили прийти позже, так что я пожалуй вернусь в номер,— объяснила девушка.
— Давай с нами,— в шутку предложил Хару.
— Обалдел, я вообще-то девушка,— оскорбилась Акина.
— Её кто-нибудь стесняется? — подхватил игривый тон Хару Итачи, при этом сохраняя абсолютную серьезность.
— Да ну она же «свой парень», — присоединился к всеобщему веселью Хаку.
— Мне всё равно,— спокойно отозвался Саске.
— А у меня вообще иммунитет,— продолжал Хару.
— Придурки,— разозлилась Акина.
— Зайдешь в нашу через пятнадцать минут,— сказал Итачи и все скрылись за дверью.
"Он что серьезно?"— не поверила Акина.
— Как думаешь придёт? — спросил Хаку у раздевающегося рядом Саске.
— Не знаю... всё-таки она девушка,— сомневался тот.
— Явится вот увидите чисто из любопытства и упрямства. Наверняка решила, что на «слабо» её берем. А на это она всегда велась,— уверенно сказал Хару, оборачивая бедра банным полотном.
Опускаясь после мытья под душем в горячую наполненную ароматами трав воду, Итачи взял тонкое полотенце и свернул его в узкую полоску.
Спустя обозначенное время девушка потянулась к дверной ручке предбанника, зайдя в него, обнаружила что он пуст. Её терзали смутные сомнения. Всё-таки девушка в одной купальне с парнями - это неприлично. Но побывать в отдельной купальне, где царили тишина и покой, а не в большом зале с несколькими бассейнами, гудящем как растревоженный улей из-за большого скопления там женщин, всё-таки хотелось. Переодевшись она открыла дверь купальни и изумленная застыла на пороге. Парни сидели в небольшом бассейне с завязанными глазами.
— Аки, закрой за собой дверь, а то ты нас всех застудишь,— строго сказал Хару, узнав знакомую поступь сестры. Девушка поспешила это сделать. Она пошла в душ, который находился здесь же. Кабинки были отделены перегородками и это немного смущало. По колыханию воды Итачи понял, что Акина погрузилась в воду справа от него и невольно улыбнулся.
"Всё-таки Хару достаточно хорошо знает свою сестру",— подумал он.
Её настороженный взгляд то и дело натыкался на мускулистые литые тела парней и девушка поняла, что их считали красавцами не только за красивые лица, но и за красоту всего остального.
Когда отведенное им время почти закончилось, парни покинули купальню первыми. Акина вышла уже в пустой предбанник. Девушка села на низкую скамейку почувствовав мгновенно накатившуюся слабость. В глазах все внезапно потемнело.
— Что-то она долго,— заметил Саске. Вдруг они замерли, услышав звук падающего тела.
Хару рванул в раздевалку. Акина лежала на полу. Он приподнял её и начал тормошить, приводя в сознание.
— Совсем забыл, что она жару плохо переносит,— сказал Хару, когда зашли все остальные.
— Ты в порядке? — спросил у неё Хаку, присев рядом.
Девушка согласно закивала.
— Может быть помочь тебе переодеться,— предложил брат.
— Не надо, — сказала Акина сразу оживившись и выпроводила всех. После бани девушка захотела вернуться в гостиницу, что нарушало всеобщие планы, ибо парни намеревались выпить чай в саду.
— Идите, я присмотрю за ней,— тихо, так чтобы она не слышала, сказал Итачи.
Акина как только зашла в номер легла спать. Итачи переоделся и сел в плетеное кресло, захватив привезенную с собой книгу. Открыв на закладке, продолжил читать:
Любовь — не сказка, не игра
И не бывает понарошку.
Порой хрупка, порой мала
И места заняла немножко.
Но всё равно не терпит лжи
И эгоизма и цинизма.
Любовь — и истина и жизнь.
Прекрасна и бескомпромиссна.(1*)
Эгоизм. Это слово неожиданно зацепило Учиху. Не это ли двигало им на самом деле. От подобных мыслей неприятное ощущение появилось в его душе. Гоня подобные мысли прочь, он перевернул страницу:
He бойся в чём-то оплошать,
Hy кто из нас не ошибался?
Куда страшнее — понимать,
Что мог, нo даже не пытался.(2*)
Может быть это и побуждало к действию, пусть иногда и поспешному, порой ошибочному с надеждой, что когда-нибудь всё переменится.
Спустя некоторое время его, расслабленного после купания, всё же сморил сон. Девушка проснулась через пару часов и выбралась из-за ширмы. В комнате никого не было, кроме спящего в кресле Итачи. Она тихо подошла к нему. Белая рубашка не застегнутая была распахнута, обнажая литые мышцы груди, которая вздымалась под равномерным спокойным дыханием. Слегка подрагивали во сне длинные ресницы миндалевидных глаз. Чувственные персикового цвета губы были слегка приоткрыты. Им нельзя было не залюбоваться, но вспомнив все их ссоры, эйфория быстро испарилась. Акина заинтересованно посмотрела на книгу и потянулась за ней, но её запястье тут же оказалось в тисках захвата сильных пальцев. Итачи с интересом взглянул на неё. Девушка по неволе отпрянула.
— Прости, что потревожила,— тихо извинилась она.
— Ты не представляешь как долго и сильно ты меня тревожишь,— сказал он и его глаза призывно блеснули.
— Я не хотела доставлять столько неудобств,— продолжала Акина, всё ещё стоя около него. Он по-прежнему не выпускал её руки.
— Ты хорошо себя чувствуешь? Почему не сказала, что жару не переносишь? — уже строже спросил Итачи.
— Это не имеет значения. Много людей жару не переносят,— ответила Акина, упрямо взглянув на него.
— Позволь это мне решать,— в том же тоне продолжал он.