Страница 60 из 141
Между тем Даниил Романович галицкий взял инициативу в свои руки, «воздвиже рать противу татаром» и отвоевал ряд городов, находившихся под их властью: Межибожье, Болохов, Побожье, Городок, Семоч, Городеч, Жедечев, Возвязгль[940]. Куремса ответил на это нападением на Владимир Волынский и Луцк. Владимирцы оказали неприятелю сильное сопротивление. Луцк не был готов к обороне («бе не оутвержен и не оуряжен»)[941], однако горожане уберегли его от сдачи врагу, уничтожив подвесной мост к городу. Не помогло татарам, и применение стенобитных машин («пороков»).
Наступление на Галицкую землю вел и монгольский военачальник Бурундай. В 1259 г. он предъявил Даниилу и Васильку Романовичам, требование, чтобы они в знак покорности вышли ему навстречу. Встречать его с дарами отправились Василько с племянником Львом Даниловичем и епископом, холмским Иваном. Бурундай заявил, что они должны разрушить ряд крепостей. Когда Даниилу стало известно (от прибывшего к нему; епископа Ивана) об «опале» со стороны Бурундая; он уехал через Польшу в Венгрию.
Повинуясь Бурундаю, обладавшему большими военными, силами, Василько и Лев велели «разметать» укрепления Данилова, Стожеска, Львова, Кременца, Луцка. Владимир Волынский был сначала подожжен, а затем посланец Бурундая Баймура приказал раскопать основания его крепости, как говорит летопись, — «назнаменоуя образ победы». Татары не сумели взять Холма. Это была прекрасная крепость. В ней имелись пороки, самострелы. Убедившись в «твердости»[942] города, Бурундай потребовал от Василька, чтобы тот уговорил горожан сдаться. Это не удалось.
Нашествие Бурундая наметило грань в отношениях Галицко-Волынской Руси с Ордой. Если, по словам летописи, князь Даниил Романович «держаше рать с Коуремьсою, и николи же не бояся Коуремьсе, не бе бо могл зла емоу створити»[943], то Бурундай, напротив, сумел подчинить галицко-волынских князей своей власти.
В 70–90-х годах XIII в. татарские отряды не раз опустошали земли Северо-Восточной Руси. Русские князья во время своих усобиц прибегали к ордынской помощи, нанося тем самым большой вред своей стране. В конце 60-х — начале 70-х годов в борьбе за Новгород искали военной поддержки в Орде великий князь Ярослав Ярославич и Василий Ярославич костромской. При Ярославе в Новгороде побывал «баскак великый володимерскый» Амраган. Когда в результате поднявшегося «мятежа» великий князь был вынужден покинуть город, он отправил в Орду «к цесарю татарьскому» тысяцкого Ратибора, «помоци прося»[944]. Ратибор уверил хана, что «мятеж» возник из-за нежелания новгородцев платить ордынскую дань, и тогда хан «отпустил рать на Новгород». Но другой претендент на новгородский княжеский стол, князь Василий Ярославич, также побывал в Орде и добился от хана возвращения из похода татарского войска, представив ему дело так, что «новгородци прави, а Ярослав виноват»[945]. В 1273 г. Василий Ярославич, опираясь на ордынскую поддержку, занял Новгород, причем татары пограбили новгородские волости.
В 1275 г. русские князья совершили вместе с татарским войском набег на Литву. При этом, проходя туда и обратно по русским землям, татары, как говорит летописец, причинили «велико зло и многу пакость и досаду» местному населению[946]. Они грабили дворы по селам, отнимали у жителей скот, имущество, всех встречных обирали донага. Особенно пострадал район Курска.
В 1281 г. князь Андрей Александрович городецкий использовал татарские полки во главе с Кавгадыем и Алгедаем в своей борьбе за Владимирское великое княжение с князем Дмитрием Александровичем переяславским. Татарские полчища «рассыпашася по земли» и «все пусто сотвориша» в окрестностях Владимира, Юрьева, Суздаля, Переяславля, Ростова, Твери, Торжка, «испустошиша и городы, и волости, и села, и погосты»[947].
В 1282 г. князь Андрей опять вывел на Русь татарскую рать под предводительством Турайтемиря и Алтына. В свою очередь князь Дмитрий пошел в 1283 г. «с татары» в Новгород и разгромил и выжег новгородские волости[948]. Наконец, в 1285 г. Андрей сделал еще одну попытку расправиться с Дмитрием, приведя на Русь из Орды какого-то «царевича». Дмитрию удалось прогнать «царевича», войска которого, однако, успели причинить «много зла» русскому народу[949].
Особую политику проводила Золотая Орда в отношении Ростовского княжества. Это хорошо показано в исследовании А. Н. Насонова. После того как в 60-х годах Ростов выступил инициатором и организатором антитатарских восстаний в ряде городов Владимиро-Суздальской Руси, ордынским ханам очень хотелось задобрить местную боярскую верхушку, сделать ростовских феодалов своей опорой и парализовать с их помощью активную роль горожан на вечевых собраниях. Ростовские князья постепенно делались «служебниками» ордынских ханов.
Политика Орды и антинародная деятельность ростовских князей вызвали народное возмущение. Так, в 1289 г. в Ростове, где было «много татар», вспыхнуло восстание. Монголо-татарские захватчики были изгнаны из города «вечьем», т. е. в результате вечевого решения[950]. Аналогичные события (мы не знаем их точной даты) произошли в Ярославле. Местные жители отказались принять в город ордынского посла и покорного Орде князя Федора Ростиславича. Тогда последний привел из Орды воинскую «силу великую» и заставил горожан подчиниться. После этого, выполняя ханское «повеление», Федор Ростиславич стал «мстить» ярославцам «обиду свою»[951].
Волна освободительного антитатарского движения прокалилась в конце XIII в. и в Курской области. В летописи под 1283–1284 гг. содержится интересный материал об этом. Курским баскаком был Ахмат, который взял на откуп сбор дани и оставил по себе печальную память. По словам летописи, он причинял «великую досаду» и князьям и черным людям. Около городов Рыльска и Воргола, где правил князь Олег, Ахмат устроил две слободы, куда созывал людей со всего Курского княжества, становившихся в прямую от него зависимость и выходивших из подчинения русским властям. Неизвестно назначение этих слобод, но, вероятно, жившие там люди (как мусульмане, так и русские) выполняли какие-то трудовые повинности по предписанию баскака и (по мнению А. Н. Насонова) использовались как воинская сила для удержания в повиновении местного населения. Во всяком случае, слободчане чинили насилие жителям Курской области, и она была ими опустошена.
Князь Олег вместе с князем Святославом липовечским обратились с жалобой на Ахмата к ордынскому правителю Телебуге. Поскольку Ахмат пользовался покровительством темника Ногая, политического противника Телебуги, последний разрешил Олегу и Святославу «разогнать» слободы и вернуть под свою власть поселившихся там людей. Для этого князьям были даны татарские пристава, которые помогли им вывести из слобод ранее находившихся под их властью лиц.
Но, по-видимому, Ахмат принял меры, и слободы снова стали заселяться. Тогда Святослав, действуя уже независимо от ордынских правителей, ночью «ударил… на слободу разбоем». Ахмат послал на Олега и Святослава донос Ногаю, назвав их не князьями, а разбойниками и сообщив, что они якобы готовятся идти против него войною. Тогда Ногай отправил к Ворголу войско. Олег, который старался действовать в союзе с ордынскими властями, ушел к Телебуге, а Святослав побежал «в лесы воронежскыа», т. е. повел партизанскую войну с монголо-татарскими угнетателями. Двадцать дней продолжались действия монголо-татарского войска. Каратели захватили много добра, пленили 13 «старейших» бояр, гостей и черных людей. Пленники, скованные по двое, были выданы Ахмату, от воли которого зависела их участь: «Кого убьешь, кому живот даси, ты ведай». Бояре были казнены, а гостей Ахмат отпустил, дав им наказ: «Вы есте гости поломници, ходите по землям, тако молвите: кто иметь держати спор с своим баскаком, тако же ему и будеть».
940
ПСРЛ, т. II, стлб. 838.
941
Там же, стлб. 841.
942
Там же, стлб. 850, 851.
943
Там же, стр. 846.
944
«Новгородская первая летопись…», стр. 319, 320.
945
Там же, стр. 320.
946
М. Д. Приселков, Троицкая летопись, стр. 332.
947
Там же, стр. 339.
948
«Новгородская первая летопись…», стр. 326.
949
ПСРЛ, т. I, вып. 3, стлб. 526.
950
Там же, вып. 2, стлб. 526.
951
А. Н. Насонов, Монголы и Русь, стр. 55, 56.