Страница 40 из 141
Первым последствием монгольского завоевания было резкое сокращение населения: одни были перебиты, другие уведены в рабство, третьи погибли от голода и эпидемий-неизбежных спутников вражеского вторжения столь широкого масштаба. Китайский путешественник Чан-чунь (1222 г.) отмечал опустошение и голод в Средней Азии. В Самарканде оставалась только четверть прежнего населения, окрестные крестьяне голодали, а из разоренных крестьян образовались «шайки разбойников», т. е. партизанские отряды, и в Самарканде каждую ночь видно было зарево пожаров[585]. По словам Джувейни, Самаркандская область совсем запустела оттого, что отсюда несколько раз требовали людей в «толпу», и никто назад не вернулся[586]. А между тем положение Самарканда было лучше в сравнении с Бухарой. Бухарский оазис между 1238 (восстание Тараби) и 1316 г. пять раз подвергался разорению[587]. В 30-х годах XIV в. путешественник Ибн Баттута нашел Бухару разрушенной и малонаселенной[588].
Из опубликованных О. Д. Чехович документов (вакфных грамот) видно, что в Бухарском оазисе оставались сплошь развалины замков, мечетей, селений, запустевших и выкорчеванных садов и виноградников еще в начале XIV в.[589] Такая же картина наблюдалась и в других районах Средней Азии.
Огромный экономический упадок земледельческих областей и городской жизни Средней Азии — бесспорный факт. К сожалению, из-за отсутствия местных хроник этого периода мы не располагаем большим количеством конкретных фактов. Напротив, для Ирана XIII в. мы имеем много показаний местных источников, дающих яркую и полную картину хозяйственного упадка страны. Поскольку экономические последствия завоевания Чингис-хана в Средней Азии и в Иране были, в общем, аналогичны, мы подробнее остановимся на этом в другой нашей статье, помещаемой в настоящем сборнике. Можно лишь сказать с уверенностью, что экономика обеих этих стран и позднее, до начала XIX в., никогда не достигала того уровня, на каком она находилась в начале XIII в.
Одним из экономических последствий монгольского завоевания было возрождение рабовладельческого уклада в феодальном обществе — следствие обращения в рабство многих сотен тысяч людей. Часть из них, обращенные в рабство ремесленники, эксплуатировались на месте в особых мастерских (перс. кархане). Персидский историк Вассаф (XIV в.) сообщает, что около 1260 г. новая перепись в Бухаре выявила 5 тыс. человек, принадлежавших потомкам Батыя, 3 тыс. — вдове Тулуй-хана Сойуркуктени и 8 тыс. — великому хану[590]. О мастерских, где работали ремесленники-рабы, в Бухаре и Самарканде, Вассаф упоминает еще дважды[591].
Чингисиды установили в Средней Азии, как и в Иране, более жестокие формы феодальной зависимости и более высокие нормы феодальной эксплуатации крестьянства. Опять-таки, поскольку мы располагаем огромным материалом источников (в том числе и документальных) о положении крестьян при монгольском владычестве в Иране, и этот вопрос будет рассмотрен во второй статье в настоящем сборнике. Здесь мы приведем одну цитату из Рашид ад-Дина, относящуюся к Средней Азии 50-х годов XIII в.: «И так как деяния тирании (зульм) и притеснения (та'адди) усилились, то крестьяне (дахакин) от множества отягощений, требований [податных сумм] и обременения чрезвычайными налогами ('авариз) дошли до крайности, вплоть до того, что дохода (махсулъ) от урожая (иртифа'ат) не хватало и на половину требуемых податных сумм»[592]. Налоговая политика — главная причина того, почему разрушенная в результате завоевания экономика страны не могла быть восстановлена.
Страна не могла оправиться от разрухи времен завоевания еще и потому, что завоеватели не сумели установить ни твердой власти, ни законности, ни прочного мира. Хотя Средняя Азия до Аму-Дарьи вошла в улус чагатаидов, потомки Джучи и Угэдэя боролись за отдельные ее части. Междоусобные войны царевичей — претендентов на престол улусного хана и поддерживавших их клик кочевых феодалов не прекращались вплоть до прихода к власти Тимура. Войны эти сопровождались грабежами, разорением городов и сельских округов. Восточный Туркестан, который, как было сказано, даже Чингис-хан запретил грабить, в 60–70-х годах XIII в. был опустошен[593].
Отчасти из-за этих постоянных междоусобий, отчасти из-за упадка ремесленного производства в городах надежды связавших свою судьбу с Чингис-ханом крупных среднеазиатских купцов на то, что объединение ряда стран под единой властью приведет к созданию безопасности караванных путей и к процветанию караванной торговли, оправдались лишь в минимальной степени и только на первое время после завоевания; торговые сношения с Китаем остались ограниченными[594].
Еще одним последствием монгольского завоевания была инфильтрация в Средней Азии больших масс кочевников — не столько самих монголов (из монгольских племен здесь поселились джалаиры у Ходженда, барласы на Кашка-Дарье, каучины в верховьях Аму-Дарьи и орлаты к югу от верхнего течения Аму-Дарьи), сколько пришедших с ними тюркских племен из Восточного Туркестана и нынешнего Казахстана. Это вызвало сокращение площади земледелия и усиление кочевого скотоводческого сектора экономики за счет оседлого земледелия. Уже миссионер В. Рубрук, проезжавший через Семиречье в 1253 г., говорил об упадке здесь земледельческой культуры, о превращении обработанных земель в пастбища кочевников и об исчезновении ряда городов[595]. В течение XIII в. земледелие в Семиречье совсем исчезло и уступило место кочевому быту. Монголо-тюркская кочевая знать стала политически руководящей группой класса феодалов и оставалась ею вплоть до конца XVIII в. (в Бухарском ханстве) и до начала XIX в. (в Хиве). Также и все династии, правившие в Средней Азии вплоть до присоединения ее к России, происходили из тюркизованных монгольских или тюркских кочевых племен.
М. Г. Пикулин
Чингис-хан в Афганистане
Нашествие огромных монголо-татарских полчищ под водительством Чингис-хана на территорию Средней Азии и соседние с нею страны подробно описано во многих трудах русских, советских и иностранных авторов.
В нашей статье мы коснемся лишь захватнического похода Чингис-хана на Афганистан и бесчеловечных по своей жестокости деяний его и его сатрапов на территории этой страны.
Материалы, повествующие о нашествии орд Чингис-хана на земли современного Афганистана, о произведенных на этих землях по его приказам разрушениях городов и сел, истреблении десятков и сотен тысяч мирных жителей, их тяжелых лишениях и страданиях, содержатся во многих произведениях средневековых авторов.
Из их числа, прежде всего, следует назвать Шахаб ад-Дина Мухаммада ан-Насави, автора сочинения «Жизнеописание султана Джалал ад-Дина» (Манкбурны)[596] единственного сочинения, как отмечает 3. М. Буниятов, «вышедшего из под пера противника монгольских завоевателей»[597].
Будучи секретарем Джалал ад-Дина, ан-Насави «являлся очевидцем злоключений своего патрона и, говоря о нем, отмечал в своем сочинении только факты…», и «описывал наиболее значительные события, очевидцем и участником которых он был»[598].
585
ТЧРДМ, т. IV, стр. 328–332.
586
Джувейни, Тарих-и джахангушай, т. I, стр. 96.
587
См. И. П. Петрушевский, Из истории Бухары в XIII в., — «Ученые записки ЛГУ», № 98 (Серия востоковедческих наук, вып. I), стр. 103–118. Там же см. ссылки на источники.
588
«Voyages d'Ibn Batoutah…, ed. C. Defremery et В. Sanguinetti», t. III, Paris, 1877, стр. 22 (арабский текст с параллельным французским переводом).
589
О. Д. Чехович, Бухарские документы XIV в., Ташкент, 1965, док. № 1, 1326 г.
590
«Тарих-и Вассаф», литогр. изд. перс. текста, Бомбей, 1269 г. х. (1853 г. н. э.), стр. 51. Текст, русский перевод и анализ текста см. в ст. И. П. Петрушевский, Из истории Бухары в XIII в., стр. 114–117, а также в кн. В. В. Бартольд, Туркестан…, стр. 577, прим. I.
591
В книге «Тарих-и Вассаф» (стр. 69) говорится: «Было постановлено, чтобы каждый из царевичей довольствовался исчисленными тысячами [людей] и собственными мастерскими (карханеха-йи хасс) в Бухаре и Самарканде». Ср. там же, стр. 68.
592
Рашид ад-Дин, Джами' ат-таварих, т. II, изд. Э. Блоше, Лондон — Лейден, 1911, стр. 312.
593
Анонимный автор сирийской биографии несторианского патриарха Мар Ябалаха III сообщает, что последний в 70-х годах XIII в. видел Хотан и Кашгар опустошенными и без населения. См. «История мар Ябалаха III и раббан Саумы», иссл. и пер. Н. В. Пигулевской, М., 1958, стр. 67.
594
Там же, стр. 70. Автор говорит, что «дороги были опасны и пути [в Китай] перерезаны».
595
См. об этом В. В. Бартольд, Очерк истории Семиречья, Фрунзе, 1963, стр. 51 и сл. Там же см. ссылки на источники.
596
Шахаб ад-Дин Мухаммад ан-Насави, Жизнеописание султана Джалал ад-Дина Манкбурны, пер., предисл., комм. и указ. 3. М. Буниятова, Баку, 1973.
597
Шахаб ад-Дин Мухаммад ан-Насави, Жизнеописание…, стр. 4–5, 7 (прим. пер.).
598
Там же, стр. 4–5.