Страница 28 из 141
Крестьяне, доведенные до отчаяния, потеряв землю, массами покидали родные края. Те, кто не смог бежать, становились крепостными монгольских феодалов. Нередко люди продавали членов своих семей в рабство. В одном документе сообщалось, что отец из-за нужды продал в рабство своего сына по имени Мубарек-Коч[401]; в другом говорилось, что старший брат отдал младшего на три года в кабалу[402].
В системе феодального гнета, установленной монголами, большую роль играла церковь, особенно буддийская. В Уйгурии, где подавляющая часть населения еще оставались буддистами, духовенство пользовалось различными льготами. Буддийским монастырям предоставлялись обширные земельные владения. Монахи освобождались от налогов и повинностей. Желая избавиться от непосильных налогов, крестьяне сами отдавали земли монастырям, становясь зависимыми от них.
Как известно, монгольские правители отличались веротерпимостью. Но в то же время они требовали строгого соблюдения своих обычаев и традиций. По рассказам Рашид ад-Дина, в царствование Чагатая и Хубилая мусульмане могли только тайно совершать свои омовения в текучей воде и убивать баранов по правилам, предписанным шариатом[403], так как оба этих обычая не соответствовали монгольским обрядам. Тому, кто резал животных по способу мусульман, а не по-монгольски, должно было самому перерезать горло, а его жену, детей, дом и имущество отдавали доносчику[404]. «Под этим предлогом, — замечает Рашид ад-Дин, — у людей забрали много богатства. Прельщали рабов-мусульман, говоря им, что мы освободим того, кто донесет на хозяина, и ради своего освобождения они наговаривали на хозяев и обвиняли их в преступлении. Дело дошло до того, что мусульмане в продолжении четырех лет не могли совершать обрезание своих сыновей. Маулана Бурхан ад-Дин Бухари преподавал в Хан-Балыке, на него донесли, его выслали в Манзы, где он и скончался. Дело дошло до того, что большинство мусульман оставили Китайскую страну»[405].
Жестокий феодальный гнет, установленный монголами, и разруха в сельском хозяйстве повлекли за собой столь же серьезную деградацию ремесленной промышленности и торговли.
Выгодное географическое положение Восточного Туркестана и торговые пути, связывавшие Китай с Средней Азией и проходившие через уйгурские города, могли способствовать развитию торговли в Уйгурии. Но этому помешали почти. беспрерывные междоусобные войны и фактический распад Монгольской империи на ряд самостоятельных улусов, от которых больше всего пострадали уйгурские земли. Правда, при дворе монгольских ханов как в Монголии до 1260 г., так и в Китае находилось много уйгурских и мусульманских купцов. Но большинство их занималось ростовщичеством в Китае и Монголии. Если кто из них и вел транзитную торговлю в незначительных размерах через уйгурские земли, то это не имело большого значения для экономики страны.
Таково было состояние экономики Уйгурии. Народные массы, доведенные до полной нищеты, становились перед необходимостью активной борьбы. В 1238 г. восстали крестьяне и ремесленники г. Бухары, которыми руководил Махмуд Тараби. Такое же восстание вспыхнуло и в Уйгурии, где к восставшим присоединились и войска самого идикута. Оба восстания были подавлены совместными усилиями монгольских и местных феодалов.
Монгольские правители, обеспокоенные сокращением доходов казны в результате обнищания крестьянства, напуганные восстаниями, сделали попытку урегулировать систему налогов.
Они заменили бесчисленные поборы подушной податью с учетом доходов населения. Размеры налога были неодинаковы. Согласно Рашид ад-Дину, в областях Северного Китая и в Мавераннахре богатый платил в год 10–45 динаров, а бедный — 1 динар. В Хорасане богатый платил 7–10 динаров, а бедный — 1 динар. О размерах налога в Уйгурии в источниках не сказано, но известно, что, как и в других местах, налог со скота «копчур» взимался по одной голове с каждой сотни, причем меньше сотни налогом не облагалось[406].
Цитированный ярлык Мэнгу-хана вводил ограничения против произвола военных и гражданских властей. В нем говорилось: «Мэнгу-хан приказал отобрать у всех печати и ярлык, которые придворными чинами или князьями без разбора были выдаваемы, и строго запретил, чтобы впредь царевичи не писали и не давали никаких приказов в каком-нибудь деле, которое имеет отношение к управлению вилайетами, не запросив мнения ханского наместника»[407]. Он также принял постановление, чтобы ни один гонец не брал на станции более 14 лошадей и чтобы почтовыми лошадьми не пользовались частные лица и не брали у населения фуража и провианта сверх положенного им[408].
Однако практически ярлык Мэнгу-хана ни в Мавераннахре, ни в Восточном Туркестане не мог найти применения в условиях междоусобицы.
В 1260 г. после смерти великого хана Мэнгу в Монголии началась междоусобная война, которая была вызвана борьбой за престол между двумя братьями умершего хана, из которых один (Ариг-Буга) был провозглашен великим ханом в Монголии, а другой (Хубилай) — в Китае. Оба старались подчинить себе Среднюю Азию и Восточный Туркестан и посылали туда царевичей. Хотя эта война кончилась победой Хубилая, однако ему так и не удалось подчинить себе Среднюю Азию, где образовалась новая коалиция монгольских князей против Хубилая. Во главе ее стоял внук Угэдэя, Хайду, создавший в 1269 г. в Средней Азии независимое монгольское государство[409].
Хайду организовал против Хубилая довольно сильный и прочный союз князей, в который входили потомки Угэдэя и Чагатая, разгромленные ханом Мэнгу. Хайду овладел землями по берегам р. Эмиль и распространил свою власть на Восточный Туркестан. Уйгурия стала яблоком раздора между Хайду и Хубилаем.
Вооруженная борьба между Хайду и Хубилаем продолжалась вплоть до самой смерти последнего (1294). Ею была охвачена почти вся территория Восточного Туркестана и Джунгарии. В одном среднеазиатском источнике отмечается: «После того как Эсэн-Бука (сын Дуви-хана, ум. в 709 г. х. — 1309–1310 г.) вступил на престол, он в течение трех лет царствовал независимо. Усавур-оглан (чагатайский царевич, правивший в Хорасане. — М. К.), возжаждав [захватить] по повелению каана [Хубилая] владения Чагатая, подошел к границе Кара-Ходжи. Эсэн-Бука и Кибек (сын Дува-хана, ум. в 721 г. х. — 1321–1322 гг.) с многочисленными войсками выступили, чтобы его отразить. Так как вследствие многочисленности войск их прохождение по одной дороге было затруднительным, Эсэн-Бука отправился по дороге через Кашгар, а Кибек — по Алмалыкской. Войска Эсэн-Буки шли, разоряя каждое поселение, которое случалось по пути, предполагая, что если они встретятся с врагом и одолеют [его], то после сокрушения и покорения врага [поселения] благоустроятся, а если потерпят поражение, то врагу не будет от них пользы. Кибек же поступал наоборот, и при прохождении благоустраивал и возделывал все вилайеты, которые попадались на [его] пути.
Когда он, Эсэн-Бука, сразился с Ясавуром, Инкарджак, верховный эмир Эсэн-Буки, находясь в центре армии, обратился в-бегство, и все войско [его] потерпело полное поражение… Куда бы ни приходили на обратном пути войска Эсэн-Буки, кроме плода раскаяния, они ничего не обнаруживали из посеянного-своими деяниями, пока не дошли до. того, что съели всех животных. А войска Кибека на обратном пути шли все дни счастливо, в довольстве и веселье»[410]. Уйгурское население, проживавшее к северу и югу от Тянь-Шаня, сильно страдало от этой междоусобной войны монгольских феодалов.
401
Радлов, док. № 57, цит. по кн.: Д. И. Тихонов, Хозяйство…, стр. 179.
402
См. там же.
403
Рашид ад-Дин, Сборник летописей, т. II, стр. 49, 190.
404
См. там же.
405
См. там же, стр. 190.
406
См. там же, стр. 142.
407
См. там же.
408
См. там же, стр. 141.
409
На исторических картах Китая, изданных под редакцией Ван Шу-ши, Средняя Азия включена в состав Юаньской империи, что противоречит исторической действительности.
410
«Аноним Исандара», «Сочинение Муин ад-Дина Натанзи, рук. ЛО ИВ АН СССР, С 381, л. 2426; перевод см. «Материалы по истории киргизов и Киргизии», вып. I, стр. 116.