Страница 24 из 141
Силы Хайду были таким образом изолированы и значительно ослаблены, но война не прекращалась, продолжаясь с переменным успехом. В январе 1288 г. чжуван Хайду вновь «нарушил границу»[331]. В 1289 г. Хубилай лично возглавил поход на Хайду, но возвратился, не добившись серьезных успехов. В марте 1289 г. на юаньские войска вновь напали войска Хаданя, но были отбиты чжичжуном области Кайюань[332].
После смерти Хубилая в 1294 г. его преемник Тэмур (Чжэн-цзун) сразу же после восшествия на престол начал войну против Хайду и его нового союзника — Дува (правителя Чахарского ханства). В 1301 г. Хайду, Дува и еще 40 ванов — потомков Чагатая и Угэдэя напали на войска Тэмура в районе между Халателинем и Тамиром.
После смерти Хайду в 1301 г. ему наследовал его сын Чабар. Между ним и ханом Дува наметился союз. Однако вскоре, в 1303 г., предполагавшийся союзник Чабара заключил с Тэмуром мир, и их войска выступили против Чабара. Чабар был разбит, и улус Угэдэя уже не мог оправиться. После смерти Дува его сын Есяньбухуа присоединил к своему улусу все бывшие земли Хайду и его наследника, и таким образом улус Угэдэя прекратил свое самостоятельное существование[333].
Завершение длительной феодальной борьбы с северными монгольскими князьями, иногда кончавшейся захватом юаньскими правителями мятежных улусов, позволило расширить территорию, находившуюся под непосредственным управлением юаньской империи на Северо-Востоке, и укрепить ее территориально-административное управление. Уже к концу правления Хубилая эта система местных органов власти сформировалась в том виде, в котором она в основном и просуществовала до конца династии Юань.
Весь Северо-Восток считался одной провинцией юаньской империи. В 1288 г. Дунцзин был переименован в Ляоян, и с этого времени главным административным органом власти на Северо-Востоке стало Провинциальное управление Ляояна и прочих мест, ведавшее 7 областями и 1 округом, которым в свою очередь подчинялись 12 префектур и 10 уездов.
К этим семи областям, помимо уже описанной нами выше Кайюань, относились: Гуаннин (с двумя подчиненными уездами и округом Бичжоу), Данин (в начале Юань называвшаяся Бэйцзинской областью, с подчиненными ей одним Управлением, девятью префектурами и семью уездами), Дуннин, Шэньян, Сяньцин и Хэлань шуй-дада[334].
На этой последней области остановимся несколько подробнее. Год ее создания в источнике не указан, и сведения о ней в «Юань ши» крайне скудны: «Земли области Хэлань шуй-дада обширны, жители рассеяны. Область создана для помощи в управлении и сдерживании местных народов»[335]. Источник свидетельствует о создании на территории этой области пяти темничеств военных поселенцев «для умиротворения и защиты» северной границы (годы создания темничеств не упомянуты, сказано лишь — «в начале Юань»). Названия их перечисляются в следующем порядке: Таовэнь Хулигай[336], Одолинь, Товолинь и Бокуцзян. Далее говорится: «Все эти [темничества] управляли землями, лежащими к югу и северу от р. Хуньтунцзян (Сунгари — нижнее течение Амура после впадения в него этого притока.—Г. М.), население [их] составляли шуй-дада и нюйчжэни, [которые] по своим прежним обычаям не жили оседло и занимались охотой. Поэтому поставленные начальники управляли народом в соответствии с обычаями»[337].
В комментарии отмечено: «Эта область славится охотничьими соколами (хайдунцин), прилетающими из-за моря в Нургань; местные жители ловят их и в качестве местных продуктов доставляют в дань. Внесенных в списки семей — 20 906»[338].
Что касается военных поселений, то у В. П. Васильева мы находим свидетельство о создании их в 1292 и 1295 гг.[339] Большинство поселенцев составляли не монголы, а местные жители — те же чжурчжэни и шуй-дада. По мнению Е. И. Кычанова и Э. В. Шавкунова, целью таких военно-земледельческих поселений, в частности на юго-востоке, было предупреждение ответного вторжения японцев после неудачных попыток Хубилая завоевать Японские о-ва[340].
В конце династии Юань, вследствие нескончаемых придворных интриг, частой смены правителей, сепаратистские тенденции юаньских наместников на Северо-Востоке заметно усилились. Династия Юань клонилась к упадку. Вспыхнувшее на юге Китая мощное крестьянское восстание, которое возглавил Чжу Юань-чжан, привело юаньскую династию, в течение 87 лет правившую Китаем, к гибели. В 1368 г. войска Чжу Юань-чжана заняли Даду (Пекин). Ушедшие в Северную Монголию юань-ские феодалы основали здесь династию Северная Юань. При правлении Шао-цзуна и Тянь-шунь-ди (Северная Юань) минские войска совершили ряд походов на территорию современной Внутренней Монголии[341], и эта династия вскоре прекратила свое существование. Владения бывшей юаньской империи на северо-западе распались на уделы.
На юге Северо-Востока власть минских правителей установилась значительно раньше, чем в северных районах. Монгольские наместники, как правило, сдавались минским войскам сразу же по получении предложения Чжу Юань-чжана изъявить покорность. Успехи присоединения Ляодуна проявились в факте создания в 1371 г. Ляоянского военного управления — административного органа управления минской империей этим районом. Некоторое время серьезное сопротивление минским войскам оказывал генерал Нахачу — последний монгольский наместник Ляодуна. Его основной базой служил стратегически важный район Цзиныиань (западнее современного Чанчуня и Нунъаня, водораздел между Дунляохэ и Итунхэ). Нахачу был прямым потомком известного в начале Юань полководца Мухали и пользовался огромным авторитетом среди монгольских феодалов Северо-Востока и Монголии. В июле 1387 г. Нахачу капитулировал перед минскими войсками и вместе со своими домочадцами и подчиненными (свыше 200 тыс.) был переселен на юг. В дальнейшем Нахачу оказал минскому двору огромные услуги по привлечению других монгольских феодалов[342].
После капитуляции Нахачу Мины не встречали более серьезного сопротивления в Ляодуне и эта область перешла под их полный контроль.
М. Кутлуков
Монгольское господство в Восточном Туркестане
Как известно, в первой четверти XIII в. Восточный Туркестан был подчинен власти Чингис-хана. Так как правители страны не оказали сопротивления монгольским отрядам, то она избежала тех опустошений и разрушений, которыми сопровождались военные действия между монгольскими завоевателями и войсками местных правителей в других странах, например в Средней Азии. Но в дальнейшем господство завоевателей в Восточном Туркестане имело тяжелые для страны последствия.
В. В. Бартольд, имея в виду монгольские завоевания в Средней Азии, отмечал: «Мы знаем, например, что города, которые за упорное сопротивление… подвергались особенно тяжелой участи и как бы стирались с лица земли, потом восстанавливались и продолжали жить еще несколько столетий, тогда как в местностях, где жители добровольно покорялись завоевателям и потому сохраняли свои города в неприкосновенности, городская жизнь приходила в полный упадок»[343].
Именно так обстояло дело в Семиречье и Восточном Туркестане. В этих областях монголы не встречали сопротивления и не разрушали городов, но между тем уже в 50-х годах XIII в., всего через три десятилетия после прихода монголов, там отмечается исчезновение некоторых городов и увеличение за их счет пастбищ кочевников. Господство монгольских завоевателей отрицательно влияло на состояние экономики и культуры страны.
331
Там же, стр. 7.
332
Там же.
333
Тань Ти-у, Нэй мэн…, стр. 10.
334
«Юань ши», гл. 59, стр. 1а–6б.
335
Там же, стр. 6б; В. П. Васильев, Сведения о маньчжурах…, стр. 21.
336
Этот округ у В. П. Васильева почему-то назван «Хулха» (стр. 21).
337
«Юань ши», гл. 5, стр. 6б; ср. с переводом В. П. Васильева «Сведения о маньчжурах…», стр. 22.
338
«Юань ши», гл. 59, стр. 6б.
339
В. П. Васильев, Сведения о маньчжурах…, стр. 19–20.
340
Е. И. Кычанов, Э. В. Шавкунов, Дальний Восток в XIII–XVI веках, — «История Сибири» (Макет), Новосибирск, 1965, стр. 639.
341
Тань Ти-у, Нэй мэн…, стр. 11.
342
Ивакити Инаба и Дзинъити Яно, Тё: сэн…, стр. 436; «История Монгольской Народной Республики», стр. 148.
343
В. В. Бартольд, История культурной жизни Туркестана, Л., 1927, стр. 85.