Страница 9 из 16
За размышлениями я не заметил, как мы добрались наверх.
– Интересно, в каких облаках ты витал, пока мы ехали? – Спросила Джулия. – Взгляд у тебя был отрешенный.
– Просто размышлял об увиденном, думал, как это все применить на практике.
– Давай думать вместе.
– Я только за, но на голодный желудок плохо соображается. Не хочешь перекусить?
– Почему бы и нет, пойдем, тут есть отличный гриль-бар, там готовят потрясающее мясо.
– Показывай, зажаренный целиком кенгуру – это то, что мне сейчас нужно.
– Там не подают кенгуру, – засмеялась Джулия, – но все остальное – на любой вкус.
В нашем отделе было не принято расспрашивать о текущей работе, у каждого была своя задача, иногда совместная, и все занимались своим делом. Поэтому никто не пытался выведать, где мы с Джулией пропадали и чем занимались. Мы также продолжали собираться вечерами нашей небольшой компанией, даже Майкл вскоре перестал подавать признаки неприязни.
Джулия показала мне свою наработку по имитации человеческого характера и поведения. Несмотря на то, что это не был опытный, протестированный образец, в нем были интересные методы, которые позволили нам ускорить написание нашей программы.
– Ну, хорошо, допустим, мы вывели формулу интеграции по типу птиц, но как ты имитируешь внутренний компас? – Спросила Джулия. – Эти эксперименты в специальных условиях не дают всей картины. Да, тот же журавль считает, что он планирует высоко над землей, что он летит на зимовку, но это всего лишь павильон, с очень хорошей имитацией, а не реальность.
Павильоны – это отдельная история с полным погружением. Я был поражен масштабом иллюзий, создаваемых для опытов. Огромный зал, в котором по желанию оператора мог возникнуть иссушающий зной пустыни, влажность тропического леса, а мог обрушиться девятый вал, словно с картины Айвазовского. Это не было виртуальной реальностью, это было что-то другое. Каждый сантиметр павильонов мог изменяться и двигаться, заставляя любого чувствовать себя в том месте, которое будет ему показано.
Сидни показала нам его возможности. Мы видели происходящее на двух экранах: на одном ястреб пикировал с огромной высоты на пытающегося найти укрытие в кустах зайца, а на втором мы наблюдали, как оба объекта зависли в одной точке, и только потоки управляемого воздуха заставляли птицу думать, что она летит, а движущиеся элементы пола давали зайцу возможность бежать со всех ног. Все остальное проецировалось индивидуально для каждого, в зависимости от угла его зрения. Ястреб видел одно, заяц другое, а мы видели нечто непонятное, так как были сторонними наблюдателями. И только переключаясь между экранами, до меня начало доходить, как это работает на самом деле.
Так что Джулия была права: это идеальная, но имитация.
– Слушай, а нам ведь и не нужна абсолютная реальность. – Ответил я ей. – Сейчас мы готовим базу, основу, которая позволит Миражу взаимодействовать с подопечными Сидни в рамках как раз этих павильонов. У нас пока нет задачи испытывать его в реальных условиях.
– Странно все это, – ответила она, – есть у меня такое ощущение, что добром этот эксперимент не закончится.
– Почему же?
– А ты не догадываешься?
– Нет, так как считаю, что любое развитие искусственного интеллекта приведет к катастрофе, поэтому нужно минимизировать последствия. Собственно, этим я и занимаюсь, можно сказать.
– Ну, смотри, Денис, мы делаем алгоритмы, основываясь на непонятных исследованиях в ненастоящих условиях, а потом, когда это все начнет применяться в реальности, это приведет к масштабным сбоям, тут и к гадалке ходить не надо.
– Ты преувеличиваешь.
– Вовсе нет, у животных больше инстинктов, чем у нас. Они чувствуют цунами, землетрясения, да и многое другое, еще до того, как это покажут датчики. А нюх? Ни одна программа не сможет сымитировать чувствительность акулы к крови. А почему до сих пор собаки надежнее всего ищут взрывчатку и наркотики? Потому что машина, какая бы умная ни была, этого не может. Не придумали еще таких надежных алгоритмов.
– Возможно, только смысла спорить об этом пока нет. У нас есть только эти данные, и работать придется именно с ними. Мы можем возмущаться сколько угодно, но нас, все равно, возьмут за ручку, посадят перед терминалом и скажут – работай давай и не умничай, тебе не за это платят.
– Обидно ведь.
– Ну, я привык к этому, что и тебе советую сделать, хотя бы на время. А пока, действительно, давай поработаем.
Работа шла быстро, перенос данных с датчиков проходил просто на ура. Тестовый сервер выдавал хорошую совместимость, а поведение ботов, имитировавших живых существ, оказалось на высоте. Этого, разумеется, было мало, нам не нужен был просто очередной подражатель, пусть даже очень хороший. Нам нужен был лидер, с помощью которого мы смогли бы манипулировать остальными особями.
Мы моделировали ситуацию за ситуацией, каждый раз внося новые коррективы, до тех пор, пока нужного бота не просто принимали за своего, а начинали идти за ним. С языком все было сложнее, он не поддавался расшифровке, слишком много данных необходимо было сопоставить. Кроме того, мы пока не представляли, какие алгоритмы нужно задать Миражу.
– Слушайте, а почему бы нам не спросить об этом у самого Миража?
– Что ты имеешь в виду, Джулия? – Спросил Джеймс.
– Мы можем думать и гадать еще очень долго, а Мираж, между прочим, создавался, в том числе для того, чтобы самому разрабатывать подобные вещи. Он же просчитывает развитие компании, показывает долгосрочные и краткосрочные прогнозы по экономической ситуации. Кроме того, все данные по эксперименту Сидни также хранятся на доступных ему серверах. Они отделены от внешней сети, но внутренняя ведь открыта.
– Хм, в твоих словах есть резон, но есть несколько «но»: первое – сеть «зоопарка» работает автономно, даже у Миража нет доступа к ней. Второе – теоретически, он может подсказать нам направление, хоть это и не в его изначальной компетенции. Набор программ определял его как финансового воротилу, гениального ЭйчАра, плюс контролера наших технопарков. Ну и еще так, по мелочи: электрик, сантехник, механик, логистик, товаровед и тому подобное.
– Хорошо, что он тебя не слышит, – усмехнулся я.
– А пусть и слышал бы, машины не обижаются. В общем, почему бы и нет, сгоняйте завтра к нему, пообщайтесь, только тогда сегодня мне предоставьте план разговора и скрипты, которые планируете ему передать. Доступ к зоопарку я ему не открою ни при каких условиях, так что обходитесь тем, что есть.
6
Поговорить с Миражом была инициатива Джулии, поэтому она и занялась подготовкой вопросов, а я, пользуясь моментом, потихоньку свалил из офиса прогуляться по городу, точнее, к маяку Нобби.
Это место кишело туристами. Было забавно сидеть в одном из многочисленных кафе, потягивать коктейль и смотреть, как все только и делают, что селфи на фоне маяка. Хотя, если честно, и у меня в аккаунте была парочка фотографий из этого места.
Я ходил сюда отдохнуть от работы. Да, она была интересной, хорошо оплачиваемой, удовлетворяла, пожалуй, максимум моих потребностей, но иногда необходимо переключаться.
Десятки, сотни туристов, звуки различных языков и акцентов английского отвлекали, как надо. Да, я подслушивал, опять же, просто ради любопытства и развлечения. Ну и являясь полиглотом, я использовал это свое хобби как небольшую практику в разговорной речи.
Кто-то ругался, кто-то восхищался океаном или признавался в любви. Тысячи фрагментов чужой жизни проносились, как тизеры к фильму, на пару мгновений коснувшись моего сознания, а затем улетали в небытие.
Пара вкусных безалкогольных коктейлей, легкий океанский бриз, шумная суета прохожих – все это бодрило не хуже чашки крепкого, свежесваренного кофе. Спустя час я уже неторопливо шел домой, посвятив остаток дня лежанию в кровати с хорошей книгой, а ровно в семь утра я уже был на причале.