Страница 24 из 72
Они уселись в мягких креслах у камина, закурили трубки, взяли себе кофе. Иванов 2-й засунул ноги под теплый шотландский плед, изобразил на лице рай и принялся рассказывать:
— Значит, вот. Как расстались мы все, арестован я был немедленно и сослан за подрывную деятельность. Два года сидел в ссылке, читал много, учился. Из ссылки бежал за границу… Эх, Иван — ну и трудное же было времечко! Мы шли по снегам, да по льду; голод, холод и — страшно… Но я твердо помнил свое предназначение… Как переправлялся через океан — это уж очень долго… Капитан у нас был смешной — Джон Джонсон. И тезка у него на том же пароходе ехал. Миллионер. И знаешь — как две капли воды на меня похож! Непостижимо! Ну, думаю — это прямо судьба мне руку подает… Хотя я в эти дела не верю, конечно. Но тезку я все-таки ухлопал, чтобы не пропускать такого момента. Я все это время в трюме лежал, а ночью выхожу однажды, смотрю, человек стоит на палубе — ну, вылитый я! Я это дело сразу и смекнул. Я его за борт. Как ни странно, Ваня, он почти не сопротивлялся. Только посмотрел на меня многозначительно и топором пошел ко дну. Я, разумеется, паспорт у него первым делом вынул… А там гляжу — миллионер он, настоящий миллионер! На следующее утро — завтрак, и все сидят, чинно, благородно; и я вхожу в белом смокинге…
— Мистер Джонсон, — обращается лакей. — Чего желаете?
— Сто грамм виски, не разбавляя, и сырое яйцо!
— Слушаюсь, сэр!
На палубе тем временем орудовали матросы. Капитан выходил и кричал зычным басом:
— Поднять бом-брамсели! Рубить мачту! — и всякую свою характерную дребедень; потом он подошел ко мне, хлопнул меня по плечу, и говорит:
— Ну как, мистер Джонсон, как насчет нашего уговора?!
А я-то ни сном ни духом, что они там наговорили. Просто кошмар какой-то. А капитан хитро на меня смотрит и улыбается. Был он мужик коренастый, с бакенбардами, и все время курил трубку.
— Вы знаете… — пробормотал я, усиленно затягиваясь сигаретой. — Я еще не решил… Дело в том…
— Как это не решили!!! — вдруг взревел капитан. — Где товар?
— Вы знаете… Я что-то сегодня очень не в духе… Солнце припекает… — начал я что-то бубнить.
— Ты мне, тезка, мозги не пудри!! — завопил капитан. — Если сегодня не будет товара — пожалеешь… Две тысячи тебе лягушек в зад!!
Капитан ушел, оставив меня в смущенном состоянии. Я поспешил удалиться в кают-компанию, где меня все встретили с большим восторгом.
— А, мистер Джонсон! Садитесь к нам! — кричали игроки в покер.
Я вежливо их поблагодарил.
— Как… Вы разве сегодня не играете?.. Мы же ждем вас с шести часов… Как договорились.
— Извините, господа… — начал я опять бормотать. — Я сегодня абсолютно не в духе…
Игроки возмущались очень долго. Во избежание неприятностей я сел в кресло и стал читать какую-то книгу. Какой-то роман. Там я прочитал:
“… и тогда отбросил книгу, чтобы пойти к себе в каюту. Я шел, смущенный этими угрозами капитана, но у меня была цель! Когда я уже поворачивал ключ, я вдруг услышал чьи-то торопливые шаги за спиной. Я поспешно обернулся. Это была женщина, она бежала, смотря мне прямо в глаза.
— Джон! — крикнула она. — Вот ты где!.. Я тебя ищу по всему кораблю… Джон…
Она подбежала ко мне. Я ничего не понимал.
— Джон, что с тобой?! Ты мне не рад? Значит, правду говорят, — она лукаво усмехнулась, — что мужчины, овладев женщиной, сразу к ней охладевают… Джон? А?
— А? — спросил я. — Да… нет… Нет.
Я открыл каюту и обнаружил там скомканную постель, какие-то книжки и деньги. Везде были бычки от сигарет.
Женщина села на кровать, закурила, потом вдруг встала и начала снимать с себя платье.
— Я сегодня тебя уже совсем не стесняюсь!! — сказала она со смехом.
Она осталась в трусиках и лифчике.
— Почему ты не раздеваешься, Джон? — спросила она. — А знаешь, Джон, когда я тебя только первый раз увидела, там — в баре… Я, конечно, уже думала, что мы с тобой переспим эту ночь, но я не думала, что это будет таким кайфом… Ты — самый лучший мужчина в моей беспутной жизни. Да.
Тут она присела на корточки и стала расстегивать мне ширинку.
— Право… мисс… — начал что-то верещать я.
— А, это новая игра? Не бойся, бой, тетя только посмотрит да пощупает… Мальчик!! Ха-ха!
И тут же она сообщила заговорщически-деловитым тоном:
— Расстегни мне лифчик.
Я повиновался, но продолжал стоять, как деревянный.
— Вот… вот… Давай, ты положишь мне руку в трусики… Вот…
Тем временем она совсем обнажила то, что ей так хотелось пощупать, и стала усиленно обсасывать и целовать его.
Мне сразу понравилась эта затея, хотя я еще ничего не понимал.
— Джон! — вдруг резко вскрикнула она. — Ну что ты стоишь, как деревянный… Да нет — ты, именно ты…
В конце концов я разошелся, и мы начали забавляться всякими способами. Но ей этого явно не хватало.
Потом, когда я вспотел, изнемог, лежал и курил, все так же, не произнося ни одного слова, боясь чего-нибудь не того, она вдруг яростно зарыдала в подушку.
— Что? — вяло спросил я.
— Джон… Ты совсем не тот. Это не ты… Ты больше не любишь меня…
Я не успел заметить, как она оделась. И только неслышная тень как будто скользнула за дверь.
Я заснул, и мне снились кровавые сны с разбойниками и женщинами.
Потом дверь распахнулась, и в каюту ворвался человек.
— Джон, что такое произошло между вами?
Я открыл заспанные глаза и спросил тусклым голосом:
— Аа?
— Мэри повесилась…
Ну вот. Вот так всегда — Мэри, Мэри, Мэри… У крошки Мэри был баран, а у меня был таракан…
И капитан Джон Джонсон говорил мне сквозь табачный дым:
— Ах ты, сволочь!
Матросы волокли меня по лестницам и сбросили куда-то к чертям в море. Был полный штиль, и я поплыл…
Стояла чудная погода. Солнце палило нещадно. Наш пароход уже давно был где-нибудь в Антарктиде. Я плыл, уставая, моя одежда давно уже превратилась в ветошь. Господи!! Соль разъедала мне рот и глаза… Но я нащупал у себя в кармане бутылку виски и стал пить ее из горлышка. Тут я увидел человека, который тоже плыл прямо на меня и говорил вслух. Я прислушался. А говорил он следующее:
— И вот я плыву, а мне навстречу — что это??? Что это за идиот, который плывет прямо на меня? Надо его убить. И вот я подплываю к нему — ага, знакомая морда, где-то мы вроде встречались… Препротивный человечишка!
Произнеся эту речь, я подплыл к нему, взял его снизу за ноги и утопил. Вот и все. А тут и корабль подъехал. Я кричу, руками машу — подняли они меня все-таки на борт, а капитан Джон Джонсон говорит:
— Ах, это ты!.. Так где твой товар?
Товара у меня не было, и они оставили меня в Шанхае.
Однажды я брел по пустынной улице и зашел в большой черный дом. Там сидели китайцы и малайцы и курили опиум. Там был хозяин — большой желтый человек с узкими глазами.
— А, заходи! — крикнул он мне.
Я сел в кресло, и хозяин сделал мне трубочку опиума. Потом он стал мне рассказывать одну из характернейших историй, которые можно услышать в здешних местах.
“Когда я был мальчишкой, я жил в Америке. Мой папа был миллионером и привез меня сюда учиться делать деньги в неразвитых странах. Однажды он вышел из нашей комнаты, а ко мне пришел непонятный человек. Он ходил вокруг да около, а потом — раз! — всадил в меня большой шприц. И я погрузился в сладкий кайф. Теперь я понимаю, что это был героин. Когда я очнулся, я убежал из дома и стал везде искать этого человека. Однажды я встретил его на улице. Он стоял и говорил мне:
— А, пришел?? Ну как? Ты согласен на все? Так вот…
Но не успел я договорить, как мальчишка скончался — наверное, была слишком большая доза. Тьфу ты, дьявол!! Из-за него я лишился места и отсидел пять лет в тюрьме. Но я убежал! Было это так:
Стояла благоуханная ночь. “Тысяча чертей!” — сказал я. И тут за мной как раз залетел вертолет. Я уцепился за лестницу — и мы летели, летели, летели…
Я спрыгнул в своем родном городе и вошел в знакомый бар. Там сидел Джон — сколько лет!!