Страница 30 из 57
Только всего один вопрос — видел ли я в своей жизни что-то, кроме именно такой вот жизни? Должен бы, должен — на той свадьбе всё было совсем не так, скоростные машины, ровная дорога, но… но как бы это вспомнить?
Проехали крупную поляну, подзаросшая травой дорога стала забирать вправо, деревья вплотную обступили её с обеих сторон. Да, тут ухо надо держать востро — но колдун помалкивает, хоть и озирается…
Машина со скрипом тормозов встала.
— Твою мать… — тихо сказал Дьяченко, Колтырин застыл, забыв про свой арбалет, а я еле удержался, чтобы не вскинуть карабин. А может, надо было вскинуть?
Впереди, метрах в пятидесяти, может, чуть больше, на дороге лежал волк — и даже отсюда было видно, какой он огромный. Дорога тут шириной метра четыре, он лежал на ней, свернувшись клубочком, и всё равно занимал всю целиком, от края до края. Огромная голова мирно лежала на лапах, обращённая в нашу сторону — казалось, огромная серебристая зверюга дремала.
— Не стрелять, — севшим голосом прошептал Юрка.
Словно услышав его слова, волк поднял голову — огромную, такую и двумя руками не обхватишь. Точно оборотень — видимо, тот самый, о котором говорил шофёр Ванька. Что же дальше?
Теоретически, мы готовы к стрельбе. Если он бросится — нашпигуем его пулями моментально, и колдун поможет. У Юрки в одном из пистолетов точно серебряные пули, раз мы в дикие места собрались — значит, все шансы есть. Да, говорили — волк тут один, без стаи…
Вопрос — надо ли стрелять, если даже Управа потребовала не трогать здешнего «хозяина»?
Мы смотрели на волка, он — на нас. Казалось, взгляд громадных светло-серых прозрачных глаз пронизывает насквозь.
Не могу сказать, сколько длились эти «гляделки», но даже воздух, казалось, натянулся вместе с нашими нервами, как струна, тронь — зазвенит.
Серебристый оборотень неторопливо встал, мотнул головой, словно делая жест — «проезжайте». И спокойно и с достоинством ушёл за деревья по левой стороне дороги.
Наверное, минут пять мы сидели молча, не шевелясь — а может, и больше. Потом Дьяченко спросил совершенно бесцветным голосом:
— Колтырин, твою мать. Ты за аурами вообще смотришь?
— Не было ауры, — пробормотал колдун. — Вообще не было.
— Значит, правда, — ни к кому не обращаясь, тихо сказал напарник. — Не простой оборотень. Первородный. Высший…
Машина стояла, тихо урчал двигатель.
— Что это значит? — спросил я. Может, и говорили на инструктаже, но мы по работе за город почти не выбираемся, так что, видимо, в одно ухо влетело — в другое вылетело. А зря.
— Не укушенный, — негромко пояснил Юрка. — Родившийся оборотнем… Они умеют подавлять свою ауру. Но их считанное количество — хорошо, если два-три на все окрестности… а может, и всего один.
— Ты его видел раньше?
— Ты что! Нет, конечно…
Мы говорили вполголоса, словно волк мог нас услышать. Хотя не удивлюсь, если это так и было. Вот, значит, как. Оборотень, не напавший, а вместо этого спокойно уступивший дорогу… Если мы сейчас спокойно проедем дальше — то вот он, ответ на вопрос, почему Управа велела не трогать здешнего Хозяина Лесов…
Ну и я наконец-то своими глазами увидел, почему вряд ли изгои сунулись бы в Виковщину, особенно с пленницей — у них и машины не было, и колдуна… хотя в данном случае нам колдун не особо и помог.
Кстати. Если у изгоев не было машины — как они переправили захваченную Любу из Лаврово в окрестности Вокзального? Ещё одна загадка, и ответ на неё я вряд ли получу — даже от призраков.
— Зашёл мужик в лес пописать, увидел медведя — заодно и покакал, — буркнул Юрка, трогая ГАЗик с места. — Штаны у всех сухие?
Мы с Колтыриным хором ответили «да», хотя мне показалось, что голос колдуна звучал не особо уверенно. Проклинает сейчас всех подряд за то, что ввязался в авантюру? Или, наоборот, забыл и думать о своих «огромных змеях»?
Первые метров двести мы миновали на скорости, хотя, думаю, пожелай волк обогнать нас или напасть из укрытия — шансов будет немного. Необнаружимая аура — это серьёзно… Потом Юрка повёл аккуратнее, но дорога в целом была сухая, хоть и не особо укатанная. На легковушке, конечно, не проехать, но даже обычный грузовик пройдёт, не внедорожный. Учитывая, насколько прямее эта дорога выходит к Крепости — неудивительно, что у многих есть желание «срезать».
Впереди, в ложбине, открылась Виковщина — заброшенная деревенька, вправо уходящая к лесу, и мы миновали её за несколько минут. Колтырин озирался, но молчал — один раз сказал своё стандартное про отсутствие движения крупных объектов и нечисти. Вот ведь как получается — оборотень и объект, и нечисть, а ауру у себя глушит и ту, и другую, а ведь они, как я понимаю, совершенно разной природы… Опасное создание. Хорошо, если этот оборотень и правда «на нашей стороне» — правда, не уверен, что хоть кто-то из Вокзального с ним общался на эту тему. Хотя… как подобные звери вообще могут быть на стороне людей?
Дальше дорога стала хуже, опять потянулся лес, но натянутые нервы чуток отпустило — может, потому, что про оборотня я знал, а дальше вроде всё должно быть «как обычно».
Дотряслись до Князево, полностью заброшенной и заросшей деревушки, и, поднявшись на пригорок, оказались на старой трассе, которая, видимо, когда-то шла вдоль берега реки: тут кое-где сохранился асфальт, хотя из щелей вовсю лезла трава. Видимо, именно тут ехали те машины. Примерно метрах в семистах уже виднелась стена вокруг Крепости — довольно крупного посёлка, с выходом на реку и на окрестные поля. Основная деятельность, как пояснил Юрка — сельхозработы, то есть это один из тех посёлков, что «кормят» города.
Посёлок объехали по обходной дороге, вроде той, что тянулась вокруг Кикино — хотя тут явно часть дороги представляли старые улицы, было много заброшенных домов напротив стены. А территория немаленькая, мы, наверное, на объезде километра три накрутили. Наконец выбрались на прямую — точнее, условно прямую — дорогу, бывшую трассу.
Стены тут уже не было, над деревьями виднелась маковка церкви — правда, непонятно, действующей или заброшенной, да и вообще не видно отсюда, в пределах стены она или уже за ней.
— А тут много церквей? — спросил я, вспоминая свои недавние рассуждения о призраках.
— Две вроде, — отозвался Юрка. — Тут раньше монастыри были, церквей много. Но не все работают. Много их просто не нужно, ни прихожан нет, ни средств на то, чтобы содержать… Перестроены в жильё или склады. Говорили, ещё с довоенных времён.
Ну да. Даже освящённую воду на продажу не выставишь — хранится-то недолго.
— А священников не привлекали к борьбе с нечистью?
— Иногда. Но они люди своеобразные, не каждый согласится. Хотя, говорят, поначалу они очень помогли. Сейчас-то колдуны есть, — Дьяченко бросил беглый взгляд на своего тёзку.
— Против большинства нечисти хорошо помогает огонь, — подал голос Колтырин. — Поэтому с огненным колдовством работали в первую очередь. Самое полезное.
Повиляв по дороге, мы проехали ещё одну заброшенную деревню — справа торчали стены каких-то длинных, давно разрушенных зданий, возможно — коровников. Потом дорога стала прямой, как стрела, вокруг раскинулись поля. Редкий случай — видимость отличная, прямо приятно ехать.
— Эх, здесь бы нормальным грейдером пройтись — как стрела бы полетели, — мечтательно сказал Юрка, объезжая ямы. — А то ползём…
Я глянул на спидометр — он показывал около 20 километров в час. Ну очень неплохо, надо сказать. Ползём… Что-то в голове крутится…
— А тут змей много?
Обращался я к напарнику, но увидел, как Колтырин вздрогнул. Да, корёжит парня…
— Навалом, — не отрывая взгляда от дороги, отметил Юрка. — Как у Пушкина — Вещего Олега-то укусили как раз в этих краях…
Пушкин. Что-то крутится в голове… наверное, что-то общеизвестное. Я промолчал, чтобы не показывать ещё раз потерю памяти, и тут вдруг у меня сошлось.
Змеи и «словил белочку».
А не мог Колтырин быть тем самым сумасшедшим, о котором между делом рассказали мне кикинские?