Страница 69 из 101
— Варша, — слабым голосом позвала её, ткнувшись куда-то в ключицу. Пахло нагретым солнцем песком, чем-то дымным и железным.
— Да? — с читаемой по тону улыбкой отозвалась она.
— А в вашем мире какие отношения у духов и людей? Могут ли они… быть вместе?
Варша не отвечала какое-то время.
— Иногда встречаются полукровки, поэтому… Прости, но я не многое знаю. Есть сказки и легенды, но конец у них не всегда счастливый. Даже, сказала бы, всегда не счастливый.
Я тихо вздохнула.
— Но ты и не человек, — напомнила подруга. — Разве не так? А отец… отец очень любил матушку. Настолько, что долгое время не хотел заводить с ней дитя. Это она… настояла. У духов и драконов больше общего. Одна суть — магия.
— Спасибо, — я крепче прижалась к ней. — И извини.
— За что? — рассмеялась Варша.
— Напомнила тебе про маму, прицепилась с вопросами…
— Я не делаю из этого тайну, — фыркнула она и ущипнула меня за плечо.
Возмущённо подняв голову, я увидела, что Варша протягивает кальянную трубку и бокал с остатками вина. В том, чтобы забыться хотя бы на вечер, нет ничего плохого.
— Надо бы от украшений избавиться, — со смешком заметила подруга. — И волосы переплести. Повернись-ка, помогу.
Я послушно повернулась, подставившись под умелые руки Варши. Первым она сняла монисто, следом — пояс, потом настал черёд заколок в волосах. Стоило расплести причёску, голова сделалась лёгкой-лёгкой, поэтому к моменту, когда подруга расчесала пряди пальцами и собрала подобие свободной косы, меня настолько разморило, что я вновь устроилась на её плече. Кальянную трубку мы неторопливо передавали из рук в руки, не особо задумываясь, куда пропали мальчишки.
И без вина было хорошо.
Впрочем, данная мысль быстро опроверглась, когда Шад с Рамоном всё-таки вернулись — в компании нескольких запылённых бутылок явно не абы какого вина и деревянных кружек. Ко всему прочему, Бусина тащил накрытую полотенцем корзинку — не обошлось без абордажа кухни.
Варша бережно переложила меня на плечо севшего рядом Шада, а сама принялась помогать Рамону накрывать на стол и разливать вино. Даже если бы очень хотела, я не нашла бы в себе силы подорваться и суетиться вместе с ними, да и Шад очень уж приятно гладил меня по волосам, чтобы куда-то вставать.
От первой бутылки, распитой на троих, потому что Шад не участвовал, сделалось легко-легко. На второй я полезла к Шаду, вынуждая его краснеть, бледнеть и стоически выдерживать всяческие выходки пьяной уставшей женщины.
— Пей! — настояла я, пихнув Шаду кружку. — Пей давай, это приказ.
Он сощурился. Отворачиваться не стал, как и возмущаться или мотать головой. Сидел, глядел на меня и тонко, едва различимо улыбался.
— То есть приказывать, — резонно заметил мой телохранитель, — когда надо что-то сделать, ты не будешь, а как выпить — сразу да?
Пристыженная, я прикусила язык и попыталась убрать кружку из-под его носа, но Шад быстро перехватил её и в несколько длинных глотков осушил до дна, скривившись. За беднягу боязно стало всем — мы затаили дыхание и выжидательно уставились, готовые в любой момент ловить или кидаться откачивать.
Так и не поняла, если он — дух, действовало ли на него вино, как и на людей? Если Бусина и Варша вполне себе захмелели, должен ли реагировать и Шад?
— Пьют… не совсем так, — кашлянул Рамон, однако под гневным взглядом друга мигом стушевался. — Дело, конечно, твоё, ничего советовать не стану…
— Довольна? — уточнил Шад.
— Прости, — промямлила я. — Плохая шутка вышла, очень плохая шутка.
— Ты хоть что-то съешь теперь, — обеспокоенно предложил Бусина и подвинул блюдо с нарезанным на кубики сыром.
— Без твоих нравоучений разберусь, — прошипел мой телохранитель, отмахнувшись от помощи и повернувшись обратно ко мне.
Сделалось стыдно. Так стыдно, как никогда ещё не было за всю мою недолгую жизнь. И никакое нетрезвое состояние меня не оправдывало. Отобрав у Шада кружку, я запричитала:
— Я же пьяная, зачем ты меня послушал! И вообще, я тебе не хозяйка, чтобы ты так легко и бездумно мои приказы выполнял.
— А хотела бы? — блаженно разулыбался Шад.
Его повело в сторону, но я успела поймать. Варша захихикала, а Рамон театрально закатил глаза, мол, он предупреждал.
— Что хотела бы? — не поняла я.
— Стать хозяйкой. Чтобы я служил тебе.
— Мы уже обсуждали это…
— И я, я хочу тебе служить! — привалилась ко мне Варша.
— Слушайте, вы меня знаете всего ничего, каких-то несколько месяцев. Да и… почему нельзя просто дружить? Зачем какое-то служение сразу?
— А у нас иначе никак, — хмыкнул Рамон и выпустил клуб дыма к потолку. — Или — ведёшь за собой, или — служишь. Если, конечно, обладаешь силой и знаешь про драконов. Против всех разом идти как-то не с руки.
— Дурацкие порядки, — возмутилась я, но дёргаться, как того хотела, не стала — с одной стороны Шад, которого надо придерживать, чтобы не свалился, а с другой Варша, вся такая из себя расслабленная, аж стыдно её тревожить.
— Я же, — внезапно икнул Шад, — я же могу рассказать, почему стал рабом. И метки не будет. И я тогда от чистого сердца клятву принесу! Тогда — поверишь?
— Ты не обязан! — вскрикнула я так, будто он вот прямо сейчас собирался всё выкладывать.
— Но расскажет, — хохотнул Рамон, которого происходящее забавляло всё сильнее и сильнее. — Упрямый котёнок всё решил, так что молчи и слушай.
— Не стоит делать это пьяным и в таком окружении, — тщетно попыталась воззвать к гласу разума я.
Шад не смог сфокусировать на мне зрение, поэтому упал ладонями в лицо, сделал несколько глубоких вдохов и выпалил:
— Я съел хозяина.
Боль кольнула ладонь, и я заметила, что метка исчезла. Шад выполнил то, чего так хотел Рюдзин — рассказал причину, по которой получил наказание. То, из-за чего стал рабом.
Повисло молчание. Варша медленно отлепилась от меня и перебралась к Рамону, предоставляя нам больше пространства, чтобы поговорить. Без неё со спины я ощутила неприятный холодок.
— Я… я съел…
— Я услышала, — хрипло отозвалась я, почувствовав, как хмель из мыслей улетучился, а во рту мигом пересохло.
— Примешь меня таким? — он робко поднял взгляд и опустил уши.
Побитый щенок… нет, нашкодивший котёнок. Вертикальные зрачки расплылись, задавили голубой аквамарин. Обычно, при виде меня, эти зрачки превращались в колкие иглы или едва различимо пульсировали. Но такое… такое было впервые.
В последнее время многое происходило впервые.
— А… не должна? — неуверенно рассмеялась я, так до конца и не осознав, что только что было сказано.
— Я съел своего хозяина и заполучил его тело. Я нарушил правило, нарушил клятву. Я… я убил его. Пусть он приказал, пусть он… пусть не было другого выхода… пусть… Я… я…
До меня дошло лишь то, почему Шад так ненавидел своё лицо. Каждый раз, когда он смотрел в зеркало или любую отражающую поверхность, он видел того, кого убил. Того, из-за кого его наказали.
Того, кем дорожил и кого не смог спасти.
— Это… погоди… — с трудом выдавила из себя, потрясённо смотря на Шада.
— Я понял, — он резко поднялся. — Я противен сам себе, и вы… вы правы, я не должен был!
Не успела я и рта раскрыть, как Шад вылетел за дверь — с такой прытью и скоростью, будто за ним гналась свора охотничьих псов. Оставалось только потерянно хлопать глазами и щупать место, на котором ещё секунду назад сидел друг.
Друг, что поверил мне и раскрыл свою самую сокровенную тайну.
— Догоняй, — прошептала мне Варша, легонько хлопнула по плечу и повторила: — Догоняй его.
Мне словно этого и не хватало, чтобы вспомнить, что я не статуя, не оторопелая нежная дурочка, а вообще-то вполне себе адекватная женщина, которая за всё время пребывания в этом мире ко многому могла бы уже и привыкнуть.
Подумаешь, съел хозяина и принял его облик. А во мне — кровь Ананты, и что-то после этого какой-то не такой Шад меня не посчитал. И хозяина он съел не потому, что сам того хотел. Ему приказали. Почему, зачем — как-нибудь потом разобраться можно. Да и не важно. Детали не важны.