Страница 80 из 119
Все были потрясены, увидев Ринальдо. Карло судорожно вздохнул.
- О, Мадонна! – он перекрестился. Де ла Марк моргал и выглядел немного оскорблённым, как будто считал, что такое зрелище не должно иметь к нему отношения в такой ранний час. Флетчер был потрясён, но смотрел на кровать без страха. Джулиан вспомнил, что тот был привычек к вскрытию животных.
МакГрегор протолкался через собравшихся к Ринальдо. Гримани собирался остановить его, но передумал и пошёл следом, пристально глядя на мертвеца, будто высматривая или выслушивая признаки жизни.
- Мёртв, - сказал МакГрегор по-английски, – уже какое-то время.
Джулиан, что незаметно присоединился к нему у кровати, перевёл это. Гримани окинул взглядом стоявших в дверях.
- Ты, - сказал он Брокеру, - приведи сюда Занетти.
Джулиан кивком велел слуге подчиниться. Брокер убежал.
Гримани обшаривал комнату глазами. Он подошёл к гардеробу из розового дерева, открыл двери и раздвинул висевшую там одежду. Никого. Комиссарио прошёл к балкону, что выходило на озеро. Французские окна были закрыты, но не заперты. Гримани распахнул их, позволив потоку солнечного света озарить кошмарный труп, что в один миг стал более реальным и более жалким.
Никто не прятался, ни там, ни на балконе, выходившем на южную террасу. На миг Джулиана посетила ужасная мысль, которая не могла не прийти в голову и Гримани. Они вышли на один балкон, потом на другой и нагнулись через перила. Тела внизу не было. Франческа просто пропала.
- Кто-нибудь видел маркезу Франческу? – требовательно спросил Гримани у стоявших в дверях.
Покачивания голов, недоумённые взгляды, запинающиеся «Nos».
В коридоре толпились слуги – они то крестились, то тянули шеи, надеясь увидеть труп. Джулиан заметил седую голову Гвидо, приметную благодаря золотым серьгам. Его глаза были прищурены – он будто что-то подсчитывал, заученно шевеля губами в молитве.
Появилась маркеза.
- Беатриче, не входи, не смотри сюда, - немедленно сказал Карло.
Она всё равно прошла вперед – перед ней расступились. На маркезе было свободное утреннее платье из белого атласа поверх белой ночной сорочки. Тёмные волосы, оживлённые причёсыванием, ниспадали на плечи. Она могла быть ангелом, что пришёл за душой покойника. Беатриче стойко посмотрела на Ринальдо, мрачно перекрестилась и склонилась, чтобы помочь Эрнесто, всё ещё бормотавшим молитвы, стоя на коленях в разлитой воде.
- Хьюго, - слабым голосом проговорил Сент-Карр, - кажется, мне плохо.
Флетчер подставил ему руку.
- Мы будем в своей комнате.
Гримани повернулся к маркезе.
- Я хочу, чтобы вы и все гости оделись и собрались в гостиной, а слуги – в людской. Никто не должен покидать дом. Доктор, вы останетесь здесь. Я хочу знать, давно ли он мёртв и мог ли сам сделать такое с собой, - он повернулся к Джулиану. – Скажите это ему.
Джулиан перевёл.
- Я сделаю всё, что могу, - буркнул МакГрегор.
- Оставайтесь и вы, синьор Кестрель, - неохотно добавил Гримани. – Вы мне нужны.
Джулиан понимал, что потребовался Гримани не за детективные умения. Кто-то должен был переводить слова комиссарио доктору, и Карло, будучи дядей жертвы, и не мог считаться беспристрастным. Неважно – это единственный шанс Джулиана осмотреть место преступления. Он должен взять от этой возможности всё.
Толпа в дверях рассеялась. Маркеза подала руку Эрнесто, что опёрся на неё, как старик. Гримани захлопнул за ними дверь, и они вместе с Джулианом уставились на замок. В нём торчал ключ, который, как и сам замок, был покрыт кровью.
- Но дверная ручка чиста, - заметил Джулиан.
Гримани посмотрел на свою руку, который закрывал дверь. Действительно – крови на ней не было. Комиссарио прошёл к умывальнику, Джулиан последовал за ним. Вода в раковине была такой красной, что китайский пейзаж на её дне едва виделся. Белое льняное полотенце покрывали красно-коричневые пятна.
Джулиан сделал шаг назад и окинул всю комнату взглядом. Это было прямоугольное помещение с одной дверью в длинной стене. У центра этой же стены стояла кровать, почти деля комнату пополам. С правой стороны от кровати, у двери, был маленький ночной столик с масляной лампой. В центре противоположной стороны был балкон, выходящий на озеро, слева стоял шкаф из розового дерева, а правой – мраморный стол. Камин располагался у короткой стены, что была ближе к двери. В другой которой стене был балкон, что выходил на южную террасу.
Джулиан и Гримани приблизились к кровати. Синий камчатый полог был задёрнут в изножье и с левой стороны кровати. С правой, ближайшей к дверям, занавесь была откинута, но не подвязана. МакГрегор осматривал тело – он заглянул в глаза покойного, изучил его волосы, кисти рук, ногти, бесстрашно прощупал алую рану в шее. Джулиан и Гримани осмотрели бритву, что лежала в ногах. Серебряная ручка была украшена узором в виде виноградных лоз и гроздей. Кровь с лезвия оставила глубокие багровые пятна на синем покрывале.
- Ничего не трогайте, - предупредил Гримани.
- Конечно, нет, - мирно ответил Джулиан.
Они подошли к мраморному столу. На нём лежат открытый дорожный несессер из пурпурного сафьяна. Внутри обнаружились самые обычные вещи – зубная щётка с ручкой из слоновой кости, расчёски с черепаховыми рукоятями, ножницы для ногтей. Рядом бы брошен пустой кожаный футляр, отлично подходивший для окровавленной бритвы.
На одной стороне стола стояли два серебряных канделябра. Свечи в них были высокими и новыми, а их фитили не обгорели. Джулиан подошёл к прикроватному столику и заглянул в стоявшую на нём лампу.
- Здесь осталось много масла, - сообщил он. – Она не могла гореть долго.
- Мы не знаем, зажигали ли её вообще, - сказал Гримани.
- Я видел, что зажигали, - ответил Джулиан. – Маркез Ринальдо принёс её в свою комнату, когда шёл спать.
- Когда это было? – немедленно спросил комиссарио.
- Немного после полуночи, я полагаю… вероятно, в десять минут первого. Я видел его, стоял в дверях своей комнаты.
- Маркеза Франческа была с ним?
- Да.
- Они говорили о чём-нибудь?
- Да, - нехотя признал Джулиан, - Ринальдо вёл её внутрь и насмехался над тем, что она медлит. – Кестрель решил, что лучше выложить всё начистоту, какими бы это не грозило последствиями. – Он громко смеялся и выглядел пьяным. Она была очень напугана. Он втолкнул её в комнату и запер за собой дверь.
- Хм-м, - протянул Гримани.
Раздался стук.
- Войдите, - бросил комиссарио.
К ним присоединился Занетти, поспешно одетый и захвативший с собой свой переносной стол.
- Вы не торопились, - упрекнул Гримани своего секретаря. – Не оправдывайтесь – у меня нет времени вас слушать. Я хочу, чтобы вы удостоверились, что никто не покинет виллу. Заприте все двери и соберите все ключи. Осмотрите все окна и двери, ищите следы взлома. Да? В чём дело?
- Утром обнаружили, что парадная дверь не был заперта, синьор комиссарио, хотя слуги клянутся, что заперли её перед сном.
Гримани коротко кивнул, как будто этого и ожидал.
- Оставьте мне ваш стол. И приведите слугу, у которого будет твёрдое алиби на всю ночь. Мне нужен посыльный в Соладжио.
- Да, синьор комиссарио, - Занетти поспешил прочь.
МакГрегор повернулся к Джулиану и Гримани, вытирая носовым платком окровавленные пальцы.
- Итак. Вот что я могу сказать вам, не проводя полного осмотра. Тело холодное. Окоченение уже началось, но только частичное. Кровь не свернулась – точнее она перестала сворачиваться. Всё это говорит о том, что его убили от четырёх до семи часов назад.
Джулиан перевёл это заключение так точно, как мог – он не знал, как по-итальянски сказать про кровь «сворачивается». Потом Кестрель посмотрел на часы на каминной полке и обнаружил, что на них почти половина десятого.
- Стало быть, его убили между часом ночи и пятью утра.
МакГрегор кивнул.
- Рана глубокая, - добавил он. – Рассечена сонная артерия и наружная и внутренняя яремные вены. Вероятно, он умер почти мгновенно. Порезы такой глубины и формы, что их могла оставить эта бритва.