Разбуженная поцелуем

– А когда вернулся, заставил вас съесть привезенную якобы курьером пиццу.

– Он меня вовсе не заставлял ее есть. Дэвис тогда еще не вернулся.

– И где же, по-вашему, он пропадал все это время?

Энн пожала плечами и шмыгнула носом.

– Я не знаю.

– Неужели, мисс Адамс, вы полагаете, что я в это поверю? Неужели вы сами верите в то, что человек может находиться в лесу двое суток без еды и пищи, без крыши над головой? – Маркес кривил душой, давая понять Энн, что не поверил в ее слова. Хотя сам шериф видел, что Дэвис находился в сильнейшем измождении.

– Вы в тот день взяли пиццу из рук курьера?

Энн покачала головой.

– И вам не показалось это странным, подозрительным?

– Вообще-то… да. Я еще подумала, почему Робин не постучал в дверь, а просто оставил коробку с пиццей на крыльце? Ведь, поступив таким образом, он лишил себя чаевых. Потом я решила, что парень спешил на свидание, вот и не удосужился передать мне пиццу в руки. К тому же он привозил нам пиццу два раза в неделю, и в этом не было ничего необычного. Он привез ее, как и положено, в среду утром.

Маркес едва сдержал ухмылку. Он знал, что не упустил ни одной детали. Трюк с отравленной пиццей прошел именно так, как он и задумал. Энн ничего не заподозрила. Отсутствие Дэвиса хоть и было незапланированным, но сыграло на руку Маркесу. Если бы Дэвис тоже был отравлен, это лишило бы его, Маркеса, удовольствия лицезреть врага за тюремной решеткой.

– Итак, Энн, вы признаете, что не видели Харта с того самого момента, как он узнал ваше настоящее имя. – Маркес торжествовал. Все складывалось как нельзя лучше. Как бы Энн ни пыталась выгородить своего дружка, она топила его все глубже и быстрее.

Энн кивнула.

– Вместе с тем вы не видели и курьера, доставившего пиццу.

– Да, – начала выходить из себя Энн, – я ведь вам уже сказала это.

– Успокойтесь, мисс Адамс, я всего лишь уточняю, чтобы потом вы не оспаривали свои же показания.

Показания? Энн только сейчас осознала, что и в самом деле дает показания. Но где же тогда понятые и адвокат? Почему шериф ведет с ней псевдодоверительную беседу один на один?

– То есть вы согласитесь с тем, что пиццу на вашем крыльце мог оставить кто угодно?

Энн неохотно кивнула.

– Я рад, что хоть по одному пункту вы не стали со мной спорить, – с ледяной улыбкой заметил Маркес. – Надеюсь, что скоро вы признаете мою правоту и в остальном.

– Я никогда – слышите? – никогда не поверю в то, что Дэвис мог меня убить! – пожалуй, с излишней поспешностью и горячностью воскликнула Энн.

– Вы сердитесь, значит, вы не правы, – с той же улыбкой-оскалом парировал Маркес. – Мисс Адамс, вашу наивную веру в искренние чувства Дэвиса Харта извиняет лишь ваше незнание всей правды. – Маркес подчеркнул интонацией слово «всей».

– И вы готовы мне ее открыть? – скептически спросила Энн, не сомневаясь в том, что Маркес блефует.

– Да, – с неожиданно уверенным спокойствием ответил он.

– Тогда я вас слушаю, – устало вздохнув, произнесла Энн.

Она была слишком слаба и голодна для столь продолжительной беседы, но Маркеса, похоже, ничуть не заботило ее состояние. Лишись она сознания, шериф бы без угрызений совести надавал ей оплеух, дабы продолжить допрос.

– Мелани была женой Харта и, как он утверждал, любимой.

– Шериф Маркес, я не понимаю, какое это имеет отношение ко мне.

– Она погибла в автокатастрофе. Это была ужасная трагедия, мисс Адамс. Мелани находилась за рулем «тойоты». Харт сидел на переднем пассажирском сиденье. Несшийся им навстречу автомобиль буквально протаранил машину Хартов, а потом столкнул ее в кювет. Мелани разбила голову о лобовое стекло. Вы хоть представляете, на что была похожа эта некогда весьма привлекательная женщина?

Энн передернуло. Месяц назад она боялась смотреть на себя в зеркало. Возможно ли, что Мелани выглядела еще хуже?

– Ее хоронили в закрытом гробу, чтобы уберечь близких, пришедших с ней проститься, от шока. Все, кто знал Мелани, запомнили ее красивой и улыбающейся.

– Мне очень жаль… – прошептала Энн, сочувствуя Дэвису, которому пришлось пережить страшную потерю.

– Вас не интересует, мисс Адамс, что стало с водителем другой машины?

Энн изумленно подняла брови. Она полагала, что тот человек погиб на месте, как и Мелани.

– Он отделался парой царапин и остался безнаказанным. Харт поклялся отомстить.

– И он… он исполнил свое обещание?

– Ему это почти удалось. Ну вы наконец поняли? – насмешливо спросил Маркес.

– Можете считать меня полной идиоткой, шериф, но я не понимаю, зачем вы мне все это рассказали? При чем здесь я?

– Затем, моя дорогая мисс Адамс, что за рулем второго автомобиля были вы.

Показатели на мониторах зашкалили. Энн тяжело дышала. Воздух казался ей водой, заполняющей легкие.

– Это та правда, которую вы предпочли забыть. Решили выкинуть, словно старый дырявый носок.

– Но я… я никогда…

– Никогда не были в Касл-хилле? Никогда не водили машину? Никогда не убивали? Чего вы никогда не делали, мисс Адамс? Я могу рассказать всю вашу жизнь от того момента, когда вы писались в пеленки, до сегодняшнего дня. Быть может, этим я освежу вашу память.

О господи… Наконец до Энн дошел истинный смысл слов шерифа. Дэвис поклялся отомстить убийце жены. А затем… затем, когда он узнал, что спасенная им женщина и есть та самая Энн Адамс, то он решил, что час настал. Словно прочитав ее мысли, Маркес произнес:

– Вижу, вы все поняли. Теперь вы мне верите? Харт хотел вас убить. – Осознав, что от потерявшей память Энн толку мало и ему не удастся добыть у нее признание в сообщничестве, Маркес решил с ее помощью упечь в тюрьму Харта. Она обязана как можно скорее дать показания против него. А затем лучшее, что способна сделать Энн, – умереть.

– Шериф Маркес, почему вы не сообщили, что пациентка пришла в себя? – грозно спросил вошедший в палату доктор Юджин. Он сверлил глазами шерифа, который, по его мнению, превысил свои полномочия и угрожал здоровью пострадавшей. – Разве вы не понимаете, какому риску ее подвергаете своими несвоевременными допросами? Она еще слишком слаба.

Будь ты проклят, упрямый осел, подумал Маркес, неохотно поднимаясь со стула у кровати Энн. Пришел в самый неподходящий момент. Энн была уже на грани нервного срыва, означавшего для Маркеса нужное ему признание.

– Я зайду позже, мисс Адамс. Ради вашего здоровья.

Врач закрыл за Маркесом дверь и снял показания с приборов. Как он и предполагал, визит шерифа взволновал пациентку. Ей сейчас следовало сохранять покой, а не отбивать атаки полицейских.

Доктор Юджин старался сохранять нейтралитет, хотя это давалось ему с огромным трудом. Из обрывков разговоров полицейских, дежуривших у палаты, он понял, что мисс Адамс пытался отравить не кто иной, как его старинный приятель – Дэвис Харт. Верилось в это с трудом. При всех странностях Дэвиса Филипп Юджин всегда считал коллегу добрым человеком, не способным на злодеяние вроде убийства. К тому же он дал клятву Гиппократа. Доктор Юджин до последнего уговаривал Дэвиса не горячиться и не порывать с медициной, но тот предпочел другой выбор, и Юджин не считал себя вправе одобрять или порицать его.

Доктор Юджин проверил пульс пациентки и с обеспокоенным видом спросил:

– Вас взволновал визит этого человека?

– Да. – Энн наконец дала волю своим чувствам и расплакалась.

– Зато ваш молодой человек очаровал всех медсестер. Он так волнуется о вашем здоровье.

Сердце Энн заколотилось быстрее. Дэвис здесь! Значит, этот страшный черноглазый человек обманул ее. Он пришел поиздеваться над ней. Возможно, он даже желал ей смерти, ведь он наверняка знал, что состояние вышедшего из комы человека нестабильно.

– Где он?! – оживилась Энн. Доктор поспешил подоткнуть ей под спину подушку.

– Ждет за дверью. Я попросил его дать вам время… – Доктор оценивающе осмотрел пациентку. – Но, наверное, я ошибся. Я разрешу вашему приятелю навестить вас прямо сейчас. Сразу видно, что позитивные эмоции идут вам на пользу. – Врач подмигнул Энн, словно они были тайными заговорщиками. – А вот шерифу Маркесу вход в вашу палату заказан. В следующий раз ему потребуется ордер для того, чтобы поговорить с вами.