Страница 27 из 1564
– На приеме.
– Там у вас должен быть товарищ посторонний, его просят пройти в штаб.
– Он слышал, сказал, что идет.
Воронов протянул руку к станции.
– Это что? Где сделана?
– Это чтобы удобнее было настраивать аппаратуру и бегать не приходилось понапрасну между машинами установки. В Гусинской финны постреливали и диверсии пытались устроить, вот мы и сделали для себя.
– Да вас расстрелять, лейтенант, мало, за утаивание такого изобретения!
– Я ничего ни от кого не скрываю, товарищ комкор. Проект ламп для нее я передал на завод «Светлана» больше года назад. Лампы изготовлены на опытном производстве в отраслевой лаборатории. А остальное от меня никак не зависит. Радиостанцию РСИ-3М мы сделали тоже больше года назад, но кроме самолетов этого звена, они нигде не используются, хотя мы их уже усовершенствовали, и теперь они шестнадцатиканальными стали, с кварцевыми стабилизаторами частоты. Но серийно не выпускаются. Так кого расстреливать? Меня, за то, что станции совершенствую? Или кого-то другого? – Он всегда отличался абсолютно непроходимой прямолинейностью и умением прямо в глаза сказать, в том числе большому начальству, все, что он думает. Опасное для карьеры занятие!
Однако Воронов не был настроен ссориться, вернулся к решению треугольников, разобрался, что зафиксировать снаряд одной станцией обзора получается случайно, поэтому приходится приводить, интерполировать решение, как по времени, так и по скорости прохождения сигнала. Сравнил те же расчеты, полученные с помощью звукоуловителей, отметив, что скорость реализации вычислений заметно возросла, а СКО значительно ниже, чем у пеленгаторов, работающих со звуком.
– Сами понимаете, товарищ комкор, без связи между станциями и электронной синхронизации измерений не обойтись, и требуется связь с батареями, настроенными на контрбатарейную борьбу. В этом случае эффект будет значительным. Чуть меньше месяца назад мы сдали флоту станцию «РИФ», она побольше, но имеет вычислители в своем составе. Одна из установок, только что пришедшая на испытания, состоит из пяти машин и имеет более мощный передатчик и вычислитель в своем составе, поэтому удалось точно зафиксировать скрытую позицию одиночного орудия, и со второго ее выстрела получить место для нанесения удара. Приемник там позволяет корректировать огонь с использованием фугасных снарядов.
– А бетонобойных?
– Фиксируется разрыв или всплеск, пробитие не зафиксировать, но приблизительное место падения можно высчитать по баллистической кривой. Особенно эффективно работает по медленно летящим снарядам гаубиц и минометов.
В это время в комнату штаба вошел человек в одежде кубанского казака, взял веник, стоящий у входа, вышел и вернулся с обметенными от снега онучами. Снял башлык, папаху, полушубок и, растирая руки, лицо и уши, подошел к столику у стены, где стоял чайник, стаканы в подстаканниках и другие принадлежности для чаепития. Прикоснулся к чайнику, проверяя температуру, налил заварку, добавил кипяток и положил несколько кусков сахара.
– Примораживает, однако! – заметил он, подошел к столу с картами и обменялся рукопожатием с Григорием Штерном.
Тот спросил:
– Водку будешь, комдив? А каково моим в поле сейчас приходится?
– Я на военном совете буду голосовать за ваше предложение ввести водку в рацион на фронте, Григорий Михайлович.
– Я не об этом, – отмахнулся командарм, – почему задержался? Что-то не так?
– Да нет. Удивили меня местные радисты. Можно сказать, натыкали носом в то, что связью обеспечить войска на марше не можем, а у них все это есть. Локатор на ходу работает, большая радиостанция и куча маленьких с ретрансляцией через большую. Дуплексные, многоканальные радиостанции на всех машинах, переключение частот одним пальцем, миниатюрные антенны и приемопередатчики в кармане. Одно плохо: все с опытного производства и самоделки. Но могу сказать: у них связь есть, и по сравнению с ними штаб любой армии таких возможностей не имеет. А все «висит». Целый год висит, промышленность даже не пошевелилась. Где этот Ночных? Никак его поймать не могу. Был – здесь – ушел, уже часа три.
– Вон он.
Петру пришлось вставать и представляться.
– Сразу вопрос: учился в Ейске? Какой факультет?
– Истребительный, ускоренный курс.
– А криптографию откуда знаешь?
– Мать ее преподает во Фрунзэ.
– Что такое «Фрунзэ»?
– Высшее военно-морское училище имени Фрунзе.
– Силен, бродяга! Николай Николаевич, они случайно или специально прихватили это орудие?
– Целенаправленно, Ваня, и с помощью новейшей аппаратуры, которая в войсках нужна, как воздух.
– Что скажешь, лейтенант? Почему не принимают твои произведения в серию? На испытания подавал? – продолжил допрос начсвязь.
– Заявку подавали, до государственных дошли только три РЛС, одну из которых испытать не можем, для нее во всем ВВС нет самолета.
– Что-нибудь огромное?
– Да нет, двадцать четыре килограмма полетного веса. Из-за винтов требуется двухмоторная машина, без турельной установки в носу, размером примерно с тяжелый истребитель Таубина или Bf110, немецкий.
– То есть он небольшой?
– Да маленький совсем.
– А для чего?
– Ночной и всепогодный истребитель-перехватчик, для нужд ПВО и флота.
– Так почему промышленность не берет? Твое мнение?
– Из-за Фрязино. Деньги потратили, завод с задержками и огрехами построили, а требуется признаться, что технология устарела, и все придется переделывать, а там – поточная линия.
Начальник связи РККА опустил голову, он понял, что его голова будет следующей, седьмой, в длинной череде расстрелов очередных «врагов народа» на этой должности. Все в комнате притихли, потому что вылетела изо рта Петра новость не самая приятная для ушей командования. Речь шла о миллионах фунтов стерлингов, потраченных на пустой проект, за них кого хочешь могут объявить врагом народа.
– Вы как хотите, а я по коньячку вдарю. Майор! Посуда есть? И распорядись, чтобы закуски соорудили, – сказал самый старший по званию из присутствующих Штерн.
Майор Кузнецов вышел из штаба в столовую. Штерн порылся в своем портфеле, достал оттуда коньяк, сгонял Петра к столикам за стаканами, разлил на четверых, быстро и уверенно.
– Будем поднимать вопрос, товарищи начальники. Связь, действительно, ни к черту не годится. А он проблему решил.
– Там еще одна закавыка, товарищ командарм, Пятое управление, слаботочку, вывели из состава Наркомата вооружений и авиапрома. Они теперь гражданские, и пока их никуда не определили. Девять месяцев бродят неприкаянными. На заводах заканчиваются деньги, они на самообеспечении, вот-вот встанут, – сказал Петр.
Командарм хмыкнул и провозгласил тост:
– За удачу!
Петр вообще-то не пил практически, начальство хватануло коньяк как водку, до дна, Петр тянул-тянул с глотком, но под насмешливые взгляды «офигенного начальства» решительно выдохнул и проглотил проклятый коньяк. Присутствующие заулыбались.
– Пацан совсем, пить не умеет, баб, наверное, тоже не тискал. Ниче, парень, кои твои годы!
У каждого из начальников нашлись «фронтовые», но, плотно поужинав, все разъехались по делам. Петя дошел до домика, где жил, и рухнул, поругивая козлов, которые его напоили. Он не знал, как им было страшно вылетать из Реболы в Москву на срочное совещание военного совета РККА. Наступление по всем направлениям, кроме двух северных, было остановлено у основных линий обороны противника. За 27 дней преодолено только предполье. Предвоенные планы рухнули, как карточный домик. И кто-то за это должен ответить.