Страница 5 из 16
‒ Все, в последний раз польём, а завтра, если ничего не произойдет, вымоем грязь. Наверно что-то пошло не так, хотя на вид вещество точно такое, какое выходило у мужа.
Они подождали ещё немного, но Бадба, поборница чистоты, стала нервничать и Циана увела подругу наверх. Грязно-оранжевая лужа осталась сохнуть в подвале.
Оказалось, манипуляции заняли много времени: на улице стемнело. Улли зажгла веридиевую лампу, ярко осветившую кухню.
‒ Ну что, квана с шоколадом? – спросила Бадба подругу.
‒ О, нет! Еще одной чашки этого благословенного напитка я уже не вынесу, равно как и к шоколаду не притронусь наверно полгода!
Улли только ухмыльнулась: она прекрасно знала подругу – завтра же та потребует квана с чем-нибудь сладким.
‒ Жаль, что не вышло с заменителем крови, – сетовала магичка, – Наверно для вампира все-таки принципиально необходима свежая человеческая кровь. Но ведь люди же прекрасно её воспринимали! Причем любая группа! Холдеру даже медаль в свое время дали за её разработку! Скольким жизнь спасла, а тут…
Приподнятое настроение улетучилось, подруги загрустили.
‒ Да не переживай ты! – утешала Бадба, – Ну не вышло воскресить этого кровососа – может и к лучшему! Как ему помочь? Это ведь не плод эксперимента. Да и захотел бы он помощи? А так оставлять все равно нельзя было – он бы всех девиц в округе выпил со временем.
‒ Они не только девиц выпивают. Просто их легче внешностью привлечь, а женщины больше мужчин привлекают. Ну, конечно, разное случается… В общем, зря я наверно с этими вампирами связалась. Действительно, лучше для всех, чтобы он так прахом и остался.
Она встала и охнула:
‒ Ой, опять голова закружилась. Пойду я спать. Завтра уже буду как огурчик.
‒ Иди, – погладила её по руке подруга, – Я ещё посижу.
***
С детства привыкшую чутко спать Циану разбудил какой-то шорох. Ещё не открыв глаз, женщина ощутила чье-то присутствие в комнате. Спальню заливал свет ущербной луны – она вчера забыла задернуть шторы как следует. Открыв глаза, магичка подумала, что ей снится сон: рядом с кроватью, стоял абсолютно обнаженный невероятно красивый мужчина. Светлые волосы покрывали плечи, отсвечивая в неверном лунном свете, контрастируя с темными бровями и глазами, казавшимися абсолютно черными. Бледная кожа подчеркивала рельефные мышцы атлетической фигуры незнакомца, его широкие плечи, стройные длинные ноги.
Мужчина неуловимым скользящим движением переместился вплотную к кровати. Ещё не отошедшая ото сна Циана не знала куда девать глаза. Запахло её любимыми духами. «Да это же!..» – мысль додумать она не успела. Голый красавец отвратительно зашипел и впился ей в горло. Последнее, что она запомнила, это боль в шее, постепенно сменяющаяся каким-то непристойным удовольствием, довольное сопение и сосущие звуки.
Утро выдалось… интересным. Циана проснулась с ужасной головной болью, словно перепила накануне ликера. Шею саднило. Рядом с нею поверх одеяла, лицом вниз, лежал давешний мужчина, не то спящий, не то без сознания.
‒ Значит то был не сон, – сама себе сказала она, держась за пульсирующую болью голову, – Давненько я не просыпалась в такой чудесной компании!
Коснулась лежащего, удостоверившись, что он дышит, укрыла его своим одеялом, дабы не смущаться голых ягодиц мужчины.
‒ Ну, что, родимый? Насосался серебряной крови? Как тебе оно?
Родимый ничего не ответил, пребывая в глубоком обмороке.
‒ А ведь у нас вышло! – запоздало улыбнулась она, – Бадба! Иди сюда! У нас получилось! Он восстановился!
Через несколько секунд дверь открылась и в спальню вбежала улли, тут же раскрывшая рот от удивления:
‒ Он что, спал с тобою?
‒ Ну… И да, и нет. В общем он меня укусил и вырубился. Когда я проснулась, он уже был вот такой.
‒ Нужно скорее его связать, пока не очнулся! – тут же выпалила прагматичная Бадба.
‒ А ведь верно! – Циана полезла в стол за мешочком с печатями, но потом передумала, – Есть идея! Тащи стойкие чернила и кисточку!
Пролетело лишь несколько мгновений, как все это было уже у неё. Обмакнув кисть в чернила, которыми подписывала в лаборатории флаконы по стеклу, она стала рисовать печать связывания прямо на коже между лопаток вампира. Улли смотрела на это действо расширившимися глазами.
‒ Быстро не смоется, – пояснила парфюмер и скороговоркой пробормотала заклинание, из-за частого употребления буквально «отскакивавшее от зубов». Печать полыхнула зеленым, вампир судорожно вздохнул, но не очнулся; Бадба охнула, схватившись за горло.
̶ Пойдём, пусть поспит. Он теперь никуда не денется, – сказала Циана подруге, – Надо всё-таки придумать ему какую-нибудь одежду: разгуливающий по дому недружелюбный голый красавец сильно отвлекает от рабочих мыслей.
Улли хихикнула, но ничего не ответила.
На рынок за мужской одеждой отправилась Бадба: магичка боялась оставить её наедине с вампиром, даже лишённым части сил. Циана пошла на чердак, чтобы поискать в старом сундуке среди оставшихся вещей дядюшки Ламброзо какой-нибудь более-менее приличный костюм на первое время.
До переезда племянницы дела у парфюмера шли не очень. Он в основном торговал аптечными настойками, пастилками и не слишком вкусными сахарными леденцами, так как его духи́ не пользовались популярностью. Постепенно Циана взяла дело в свои руки, оно начало приносить прибыль. Месяц за месяцем она налаживала контакты с поставщиками трав и цветов, смол, готовых масел и амбры. Потом, совершенно случайно, на рынке она увидела необычные бутыли, которые делал местный стеклодув. Фигурные флаконы тоже не очень-то пользовались популярностью из-за дороговизны. Предприимчивая женщина предложила взаимовыгодную сделку, которая повлекла за собой долгосрочное партнёрство.
Привыкший к жёсткой экономии дядюшка Сантуцо нещадно корил за каждую потраченную лею, скрупулёзно считал фиты2. Для себя он предпочитал совсем ничего не покупать, кроме еды и хмельной травяной настойки от местной мастерицы – племянница наотрез отказалась готовить спиртное в их перегонном кубе.
Верхней одежды не осталось – её давно пустили на ветошь. Циана всё же нашла две тонкие рубашки из мягкого, хорошо выделанного льна, с кружевами на груди и рукавах – она дарила их дяде на последний день рождения. Пошарив ещё немного, она извлекла чёрные бархатные штаны, лишь слегка истёртые и несколько пар светлых чулок.
«Обувь!» ‒ осенило её, ‒ «Не будет же вампир ходить босиком! Как же я забыла попросить Бадбу купить хотя бы какие-то башмаки!» и вот – о чудо! – на самом дне сундука обнаружились несколько пар совершенно неношеных домашних туфель. Она мысленно возблагодарила излишне бережливого дядюшку.
Вернувшись в свою спальню, женщина застала «гостя» в прежнем положении. Аккуратно разложив одежду на стуле, она поставила пару туфель у кровати и вышла, тихонько притворив за собой дверь.
Венсан открыл глаза.
***
Бадба ещё не вернулась, видимо, заболталась со словоохотливой торговкой овощами, пересказывающей новости всем, кто готов был слушать. Циана попивала кван с позавчерашним круассаном, задумчиво глядя в окно, выходящее во внутренний дворик и сад.
− Что ты со мной сделала, гадкая толстуха?! – в дверях стоял вампир в одежде старого Сантуцо. «Как же он красив, даже в этом тряпье!» – подумала Циана, но тут осознала, что именно он сказал.
− Ничего особенного. Просто оживила тебя. Толстуха – это старая Мэг, жена рыбака, что сидит на рынке с корзинами, полными улова, а никак не я.
На самом деле Циану задели его слова. После тридцати пяти лет ей никак не удавалось похудеть, а тут ещё эти магические перерасходы энергии, которые приходилось восстанавливать шоколадом…
− А перед этим убила! Не смей отпираться, мерзкая корова! – он пошатнулся, опершись на дверной косяк.
− Ну, ты ведь стоишь здесь передо мной, оскорбляешь… Значит, убить не вышло. Присядь, – женщина указала на стул напротив, – А то ненароком свалишься, а мне таскать тебя совсем неохота.
2
Единица обращения в Вилее: лея, состоящая из 100 фитов – мелких монет. Самая мелкая монетка – полфита.