Страница 11 из 14
– Эх ты, десантура… – печально покачал он головой, в очередной раз уложив меня на спортивный мат серией молниеносных ударов. – А если бы на мне не было перчаток, а удары я наносил в полную силу? Впрочем, неплохо для гражданского лица. Чувствуется, что тебя тренировал опытный боец, только вот жаль, что ты его уроки усвоил на «троечку».
Проверив мои боевые навыки, Жан начал обучать меня непосредственно приемам, определенным связкам ударов, навыкам вырубания одного, двух и нескольких противников из разных позиций, скоротечному бою в ограниченном пространстве… Через два часа тренировки я еле-еле помылся в душе и с трудом дополз до койки. Вспомнив брошенные Иваном мне вслед слова – «Завтра поучимся ножевому бою», застонал в жесткую подушку.
Гром обучал меня подрывному делу, хотя я никак не мог понять, для чего мне это.
– Валера, для чего мне знать все про эти долбанные мины и прочие фугасы? Я в саперы не нанимался!
Валерий, добродушно улыбаясь, возражал:
– Всяко может быть в жизни, Тимурка. Учись, авось пригодится. Вот, например, возьми-ка вон тот шпинделек… Дай сюда. Этот шпинделек, если говорить по науке, называется… – и продолжал невозмутимо объяснять мне предназначение запчасти очередной адской машины.
Личный планшетный компьютер мне так и не вернули. Вернее, во время последнего разговора с Заяровым, он выложил его передо мной на стол. Потом, помедлив, достал из сейфа плоский прямоугольный предмет черного цвета. Генерал нажал на незаметную кнопку с одного из торцов предмета и девайс раскрылся как книга.
– Думаю, что вы предпочтете эту модель, Тимур Хасанович, – сказал он, похлопав по черной поверхности кончиками пальцев. – Такой вам видеть не доводилось, это я вам говорю. Секретная разработка. Таких всего с десяток изготовлено. Взгляните.
Секретная приблуда мне действительно понравлась, хотя я еще не видел эту штуку в деле. На черной поверхности не было никаких надписей или рисунков. Материал, из которого был изготовлен корпус, мне был не знаком. Единственное, что я понял – это не были ни пластмасса, ни металл.
– У планшета металлокерамический корпус, – ответил на мой мысленный вопрос командир. – Экран тоже непростой.
Я с умным видом кивнул в ответ Заярову, хотя его уточнение для меня ничего не прояснило.
– Экран? А где же он… экран?
– Сейчас увидите. Приложите палец вот в эту выемку сбоку. Вход осуществляется после сканирования ваших биоритмов.
Я ощупал предмет и действительно нашел пальцем небольшую вмятинку в указанном месте. В воздухе над девайсом почти сразу же возник светящийся шарик. Не было паузы, необходимой для загрузки операционной системы. Планшет включился сразу. Но я не мог понять, где же, собственно, экран?
– Соберите пальцы в щепоть и сделайте движение, как будто хотите растянуть шарик вширь.
Я послушался и чуть не уронил чудо гаджет – светящийся шарик моментально увеличился в размерах, превратившись в многомерный голографический экран. Я продолжал непроизвольно шевелить пальцами, и экран вдруг вырос до невероятной величины, заполнив собою почти половину кабинета.
– Эй, он продолжает расти! Как остановить его?!
Генерал тихо засмеялся.
– Я тоже поначалу был огорошен… Просто скомкайте картинку, как бумажку, она и уменьшится. Не торопитесь. Практикуясь, вы найдете правильный алгоритм жестов. Сейчас можно убрать планшет – после разберетесь.
Закрыв чудо секретной мысли, я с облегчением выдохнул. Потом с недоверием в голосе пробурчал:
– Ишь ты, техника будущего… Смущает только одна особенность – не демаскирует ли меня это светящееся совершенство в условиях выполнения секретного шпионского задания? Представьте: ночь, кромешная тьма, я нахожусь в глубоком тылу врага, включаю эту штуку… и вдруг такая иллюминация!
– Там разные режимы работы, в том числе и скрытый. Говорю же, потом разберетесь, в компьютере есть подробная инструкция. – Генерал указал на мой старый планшет. – Ну как, свой старый тоже заберете? Если что, файлы с него уже скопированы в новый планшет.
– Оставлю вам на память. Все равно вы всё обо мне знаете. Никакого ичного пространства, блин. Шпионы, что с вас возьмешь…
Генерал усмехнулся.
– Теперь вы тоже шпион. Привыкайте к нашим методам работы.
Подполковник Ярмуратий появлялся нечасто, но если это случалось, то тренировки начинали напоминать аврал на морском судне во время шторма. Он заставлял нас по несколько раз подряд проходить полосу препятствий, работать группой во взаимодействии. Проверял, насколько я усвоил преподанные моими новыми учителями навыки. Держался командир несколько суховато, был немногословен, и у меня создалось впечатление, что я ему просто не нравлюсь, как человек, далекий от того, чему он посвятил всю свою жизнь. Такая вот личная неприязнь. И особенно обидно было, что он ни разу не поругал, и, тем более, не похвалил меня. Ему, как будто бы было все равно, готов я буду к рейду в пещеры, или нет. В неодобрительно-презрительном взгляде Ярмуратия явственно читалось: «Хороший краевед – мертвый краевед» – и это меня злило.
Примерно через месяц после начала подготовки к операции Медведь явился на тренировку по рукопашному бою. Мы собирались отработать схватку с несколькими противниками. Дело происходило на уличной спортивной площадке.
Против меня были трое спецназовцев – Гром, Леший и Жан. Я не заметил прихода командира, так как сконцентрировался на предстоящей схватке. Догадываясь, что мне сейчас неизбежно наваляют, как это случалось раньше, но мириться с таким финалом все-таки не собирался и готовился дать им хоть какой-то отпор. Не я ли в свое время одержал дюжину побед на ринге?!
Жан всегда твердил мне, что реальный бой на выживание не имеет никаких правил, кроме одного – только победитель останется в живых. А это значит, что для достижения цели любые средства хороши. Но как возможно взять верх над тремя элитными бойцами спецназа ГРУ мне, давным-давно забывшему запах армейских портянок?! Они это тоже понимали и, по всей видимости, были озабочены лишь одним: как бы не прибить меня ненароком слишком сильно. И поэтому, когда эти трое ждали от Грома сигнала к началу схватки, я начал бой раньше, и с неожиданного для моих противников маневра.
– Да достали вы меня уже – трое на одного! Идите вы все в жопу со своей операцией! – вдруг заорал я, сдирая с себя майку. – Надоело! На, держи!
И швырнул ее Жану в лицо. Последовавший сразу за майкой сокрушительный удар ногой по тестикулам буквально снес оторопевшего спецназовца с ног. Я не ожидал, что он упадет, что такое вообще может случиться, но и Гром с Лешим тоже не ожидали такого. Оставив валяющегося Жана между собой и Громом, я вихрем налетел на Лешего, но отнюдь не с ожидаемой для профи серией отработанных раньше ударов. Я просто влупил ему по морде со всей безграничной дури – правой! левой! – как обыкновенный рыночный драчун. И сразу же упал. Упал сам, не ожидая контратаки противника. И вовремя! Потому что на меня, как оказалось, тараном несся Гром. Заместитель командира группы элитного спецназа со всего маху споткнулся об меня и влепился животом в голову наклонившегося вперед Лешего. Оба спецназовца повалились.
Я, не вставая, скукожился на земле в позе зародыша и по-бабьи завизжал:
– Ой, простите, дяденьки! Не бейте! Я не нарочно!
В следующий момент громоподобный хохот заставил вздрогнуть верхушки деревьев, аккуратным армейским строем росших по краю вдоль спортплощадки. Я снял руку с лица, обернулся на смех и не поверил своим глазам: это ржал Медведь.
Глава 7. Генерал Заяров
Генерал, по обыкновению, смеялся беззвучно. Подполковник Ярмуратий, прищурившись, наблюдал за реакцией Заярова.
– Что, так и закричал – «простите дяденьки»? – Аккуратно, самым кончиком носового платка, генерал вытер выступившие слезы. – Вот вам и краевед… Трех твоих волкодавов как щенков раскидал.