Страница 10 из 14
– Исключено. Нет, в ходе операции наземные силы, конечно, будут задействованы. Они атакуют подступы к входу на базу, но это будет отвлекающим маневром, поскольку террористы удерживают под землей заложников – гражданских лиц. Поэтому нам важно проникнуть в их логово скрытно, когда основные силы боевиков будут заняты боем. Они оставят с заложниками пару-тройку бойцов, с которыми нам предстоит разобраться. Вам лично участвовать в обезвреживании боевиков не придется – ваша роль минимальна – быть нашим проводником.
Подполковник замолчал. Его сменил Заяров:
– На подготовку у нас есть чуть больше месяца. Вы будете соответствующим образом подготовлены – сокращенный курс специальных тренировок, ознакомление с оружием и снаряжением спецназа… ну и так далее. Не хочу вас пугать, но в ходе операции возможны разные случайности, варианты развития событий непредсказуемы… Конечно, работать будут профи, но…
Ага! Вот оно, то, что не давало мне покоя! Я привычно перебил генерала:
– Да понимаю я, что вы меня уговариваете. Тренировки, так тренировки. Даже интересно. Турник, брусья… полоса препятствий… И борщ, к тому же… очень даже…
Бормоча эту чушь, я думал совсем о другом. Все, что касается плана спецназовцев, мне было понятно. Но мне никак не удавалось сообразить, каким образом они узнали о моем существовании, о пещере, о тронном зале и голосах за стеной пещеры? Кроме того, рассказ о том, как я миновал сифон, настолько прозрачен, что имея в запасе время на подготовку, не лучше ли было им использовать эти «чуть больше месяца» на проработку маршрута через сифон и освобождения мифических заложников без участия гражданского «пиджака»?
Ответы на эти вопросы я решил найти сам. Даже если для этого мне придется согласиться на предложение, от которого нельзя отказаться.
– …особенно котлета. – Я закончил нести бред и уже по-другому взглянул на подполковника и генерала, удивленно уставившихся на меня. – Идет, товарищ генерал, согласен. Подполковник, где мой парабеллум? Вы же мне его дадите?
– Непременно, – озадаченно пробормотал в ответ подполковник. – А почему именно парабеллум?
Заяров беззвучно рассмеялся.
Вечером подполковник Ярмуратий сводил меня в санитарную часть, где хмурый военный врач наскоро осмотрел меня и дал заключение о том, что я совершенно здоров и годен к строевой службе. Мутный тип… Мне даже не захотелось говорить ему о своей близорукости и контактных линзах, которые ношу уже не один год.
Я помылся в душе, после чего мне выдали камуфляжную форму, ботинки с высокой шнуровкой. Жить мне предстояло в одноэтажном офицерском доме на две семьи: в одной из квартир ютились мы – вместе с Громом, Лешим и Жаном. Во второй жил подполковник Ярмуратий. Ребята встретили меня гостеприимно. Пообщавшись накоротке, я понял, что завышенной самооценкой они, слава богу, не страдали. Вели себя просто, без выпендрежа, раздутое элитно-спецназовское эго не излучали. Как выяснилось в разговоре, обо мне они кое-что знали, но не в подробностях.
– Я так и не понял, чем конкретно ты занимался, Тим? – спросил меня Жан, наблюдая, как я примеряю новую форму. – Судя по тому, что о тебе рассказали, ты брался за многое, но долго нигде не задерживался. Менял места жительства как перчатки – это симптоматично. Ты, часом, не в федеральном розыске? Интерпол тебя не ищет? Ну-ка, дай взгляну на твой фейс вплотную. Изучу на предмет шрамов от пластической операции.
– Нет у него шрамов, – пробурчал Леший, куривший возле форточки. – Я бы заметил. Что ты пристал к человеку, Вань?
– Я не пристал, мне просто интересно. Надо же знать, с кем я буду делить, хе-хе, последний кусок пайки!
– Как бы это точнее выразиться… наверное, я – краевед. – Я наконец-то нашел, что ответить дотошному спецназовцу.
– Краевед? – Жан хмыкнул. – В каком смысле?
– Ну… мне интересно знать все о том крае, где я живу. В понятие край для меня входит не только родной город, или область, а вообще вся земля, то есть суша, вода, небо… Не просто путешественник или турист, вояжирующий в поисках экстрима, а именно краевед. Такое вот понятие.
– Я бы даже сказал, философское, – добавил от себя Гром. – Ты так все объяснил, что, думается, все мы немного краеведы. Леший, туши сигарету и чтобы больше в помещении не курил, ясно? Во дворе есть специально отведенное для этого место.
– С этим все ясно, – не успокаивался Жан. – Теперь, я считаю, необходимо придумать тебе правильный позывной. Предлагаю называть тебя коротко и со вкусом – Край.
– Край? – удивился я. – Почему Край?
– Ну дык потому что краевед, сам сказал! В бою называть тебя полным словом «краевед» будет неудобно, поэтому, коротко и со вкусом – Край. Товарищ майор, как вам, а?
Несмотря на свой позывной, Гром был на удивление негромким человеком. Говорил он вполголоса, но веско, по сути. В нем чувствовались долгие годы физической и психологической тренировки, опыт, сказавшиеся на манере поведения. Движения его были точно выверены, реакция феноменальна. Я заметил это, когда нечаянно уронил планшет. Неуловимо молниеносным движением Валерий поймал гаджет у самого пола и с невозмутимым лицом положил его на столик. В дальнейшем Гром часто ненавязчиво помогал мне советом, всегда был готов прийти на выручку. Это здорово, когда ты знаешь, что рядом есть такой надежный человек.
Леший с Жаном тоже оказались замечательной сплоченной командой и отличные мужики по отдельности. Леший, он же Дима, обучал меня хитростям снайперского дела и умудрялся в два, от силы три предложения вложить чуть ли не полугодовой курс теории этого искусства. Именно искусства.
– Точность, Край, – это вежливость снайпера, – любил повторять он.
Леший также заставлял меня изучать устройство и характеристики огнестрельного оружия спецназа ГРУ.
– Иди сюда, Край. Познакомлю тебя со своими друзьями, которые не раз выручали меня в бою, – сказал он, подводя меня к столу с разложенным на нем оружием. – Начну с «Винтореза». Вот он, слева, видишь? Это снайперская винтовка бесшумного действия. Весит два с половиной килограмма – всего ничего. Длиною в восемьсот девяносто четыре миллиметра. Калибр девять миллиметров. Стреляет как одиночными выстрелами, так и очередями. Прицельная дальность четыреста метров, емкость магазина двадцать патронов.
Я взял винтовку в руки, прицелился.
– Положи, успеешь еще. – Леший указал на следующий ствол. – А это что, по-твоему, Край?
– Похоже на еще одну стреляющую штуку. – Я не стал говорить ему, что прекрасно знаю, что это за «штука». Просто решил – пусть потешится…
– Похоже… – передразнил он меня и любовно погладил автомат. – Эта «стреляющая штука» – бесшумный автомат «ВАЛ». В ближнем бою незаменимая вещь. Длина его восемьсот семьдесят пять миллиметров, вес без патронов всего два с половиной килограмма. Производит восемьсот выстрелов в минуту. Прицельная дальность четыреста двадцать метров. Штатная емкость магазина – двадцать патронов.
– Мясорубка, по-другому не назовешь.
– Брось ты эту кухонную терминологию. Это боевое оружие, и его надо уважать, относиться к нему бережно и вовремя чистить.
– Мне бы что-нибудь попроще и покомпактнее. Вот этот пестик, например. – Я взял со стола пистолет. – Удобная вещь, и спрятать легко.
– Пестик у тебя в штанах, боец. А это – пистолет…
– …именуемый «глоком». Да знаком я с его характеристиками, Леший, поверь!
– Верю. От чего же не поверить? – добродушно отозвался выходец из тайги, забирая у меня пистолет. – Но ты же знаешь: повторенье мать ученья. Поэтому напрягись и слушай сюда, боец…
Весельчак Жан тоже не остался в стороне – командиром ему было поручено поднатаскать меня в мастерстве рукопашного боя. Когда Иван привел меня в спортзал, я с сомнением оглядел его фигуру. Ниже среднего роста, на вид вовсе не качок… Как бы не сломать такого.
Но по-другому я взглянул на него, когда он снял верхнюю часть формы и остался в майке. Жан был из тех атлетов, чьи мускулы не выпячиваются, как у культуристов, но их четкий рельеф выдает в человеке тренированного бойца. Он был гибок, стремителен и, как мне показалось через пять минут, непобедим.