Страница 158 из 175
— А как ты туда проезжаешь? На той стороне дарги, они тебя знают, в лицо узнают?
— Нет, они там всё время меняются, одни приходят, другие уходят, но все понимают опознавательный знак, — доктор быстро пошёл в смежную с кабинетом комнату.
Горохов пошёл за ним. Там на вешалке висел лёгкий, городской пыльник Морозова, доктор достал из него широкую матерчатую ленту. Лента была двухцветной. Ярко-жёлтая полоса была сшита с насыщенно-голубой.
— Надеваю на рукав…
— И людоеды опознают в тебе своего?
— Да, — доктор кивнул.
— У тебя такая повязка одна?
— Одна. Но у доктора Рахима на столе ещё одна лежит.
— Отлично, — Горохов спрятал повязку в карман. — А на тот берег ты переправляешься с пристани, которая находится севернее города?
— Да, там две лодки стоят, — молодой доктор с удивлением глядел, как инженер прячет повязку в карман.
— Вы, что, тоже туда поедете?
— Нет, конечно, я же не идиот, — отвечает Горохов и тут же спрашивает сам: — И во сколько ты туда собираешься?
— Надо подготовиться, взять еду, воду, думаю… часа через четыре поеду.
— Ну хорошо, — у Горохова была ещё куча всяких вопросов, но он и так уже слишком долго сидел тут, кто знает, может, медсестра ещё и следит за молодым врачом, так что торчать тут дальше было нельзя. В принципе, разговор был закончен, теперь, когда вербовка прошла успешно и в давлении больше необходимости не было, можно было перейти к уважительной форме общения, и он перешёл на «вы»: — Вы, Матвей Георгиевич, о нашем разговоре не распространяйтесь и особенно ничего не говорите Людмиле Васильевне. Если кто спросит, то мы с вами всё это время говорили об установлении отцовства.
— Понял, о генетической экспертизе.
— И ни слова Людмиле Васильевне, — ещё раз повторил Горохов.
— Да-да, это само собой, — сразу согласился Морозов.
Инженер уже положил руку на ручку двери:
— И всё-таки я не понимаю. Такая классная, такая денежная профессия — врач! Десять лет тут на юге, где-нибудь в Соликамске, набрались опыта — и вам на север двери открыты. Чего вас сюда занесло? В этот мрак? Деньги? Или вы плохо учились и не могли никуда устроиться?
— Вообще-то я был лучшим на курсе генетики, — не без гордости заявил Морозов. — А сюда поехал по приглашению доктора Рахима.
— Значит, деньги?
— Он обещал мне двести лет жизни.
— Чего? — инженер вспомнил: что-то подобное он когда-то слышал от Люсички, но тогда не придал этому значения. — Двести лет жизни?
— Двести лет молодости, — уточнил молодой врач.
Горохов молчал: двести лет? Да, была это веская причина. Тут любой задумался бы.