РЕЙД. ОАЗИСЫ Старшие сыновья. Книга вторая.

Глава 60

Вечером, когда начало темнеть, он решил заняться делом. Теперь его действия не могли привлечь излишнего внимания, и он, пока к нему не лип Баньковский, взял ботов и с их помощью перенёс к своей палатке рефрижератор. Удобно поставив его и разложив рядом инструменты на брезенте, снял заднюю крышку. Он был хорошо знаком с устройством этого агрегата. И теперь, покуривая, он спокойно отвинчивал баллоны с хладагентом и отключал провода от компрессора.

Подошёл Дячин, сейчас работы на участке у него не было, раму на берегу он уже сварил и ждал, пока ему привезут трубы, и слонялся по лагерю, ища, чем бы заняться.

— Барахлит? — спросил он, закуривая.

— Да, компрессор стал стучать что-то, — отвечал Горохов. — Хочу перебрать.

— Может, тебе помочь?

— Нет, Женя, это я так — время занять, сейчас заряд начнётся, ты иди отдыхай, отсыпайся, трубы привезут — уже не поспишь.

Инженеру на этот момент не нужны были помощники, и буровой мастер это понял и ушёл. И тогда Горохов, пока не налетел вечерний ветер, взял лопату, пошёл за палатку и выкопал свой заветный ящик. Оставив рефрижератор на улице, он занёс ящик в палатку, выждав момент, когда этого никто не видел. Там Горохов уселся поудобнее и раскрыл его. Первым делом он извлёк из ящика два баллона, которые были неотличимы от тех, что стояли в рефрижераторе. Один баллон был легче другого, инженер взял лёгкий баллон в руки и, приложив усилие, свернул у него торцевую часть. Торец отошёл, открыв внутреннюю полость баллона. Пистолет с глушителем, две обоймы со стандартным патроном и две обоймы с патронами, у которых пули были выкрашены зелёной краской. Одна из этих обойм была неполной, часть патронов из неё он потратил на доктора и медсестру. Потом инженер уложил в баллон две гранаты, хороший кусок пластида и взрыватели. Всё, больше места не осталось. Патроны с паучьим токсином — вещь, конечно, сильная, но он чувствовал бы себя намного увереннее, если там, на месте, у него ещё был бы обрез с револьвером, но это оружие придётся оставить на проходной. Впрочем, пистолеты, гранаты, обрезы не были его главным оружием в этом деле. Он аккуратно взял второй, более тяжёлый баллон. Осмотрел его. Вентиль обработан лаком, чтобы исключить всякую возможность утечки содержимого. Тяжёлый. Горохов подержал его в руках и отложил, взял оставшийся пластид, это был маленький кусочек граммов в пятьдесят, раскатал его в руках и получившейся липкой «верёвкой» обмотал вентиль баллона и вставил в пластид взрыватель. Вот так, вот теперь и это оружие готово. Инженер тут же вытащил взрыватель из взрывчатки. Пока рано. Он отложил баллон и взял в руки противогаз. Отличная маска, плотно прилегавшая к коже, отличные стёкла — в них хороший обзор, и они не потеют. Инженер отсоединил от маски небольшую компактную коробку — это фильтр. Дышать через него тяжеловато, и рассчитан он всего на пятнадцать минут, но зато фильтр можно просто пронести в кармане галифе, металлодетектор его не заметит, а саму маску легко спрятать в рукаве пыльника.

Он уже укладывал маску в ящик, когда в палатку вошла Самара — глазастая, ей всего одного взгляда было достаточно, чтобы сделать вывод:

— На новое дело собираешься?

— Собираюсь потихонечку, — смысла врать не было, а он поспешно начинает прятать всё своё опасное имущество в ящик.

Самара никогда не излучала позитива, а сейчас, как все последние дни, была ещё и недовольна, тем не менее она, разглядывая его снаряжение, спрашивает:

— И когда пойдём?

Инженер ответил не сразу, сначала он, уложив в ящик тяжёлый баллон, закрыл крышку ящика и уже потом произнёс:

— На этот раз я пойду один.

В тот вечер заряд пришёл поздно, и как раз ветер начал рвать палатку, бросая в её стены песок.

Самара молчала, сидела насупившись, смотрела на него исподлобья. Даже в таком недобром расположении духа она была привлекательна. Он наклонился, взял её руку и потянул к себе, женщина неохотно поддалась, подвинулась ближе, а инженер сказал ей:

— Там будет опасно. По-настоящему.

Утром, на заре, он проснулся от шума моторов, что-то происходило на участке. Горохов встал, быстро оделся и вышел на улицу. Солнце ещё и не встало, а уже было жарко. Ещё и душно, пыль столбом. Недалеко от вышки урчали моторами два тягача. Они привезли трубы. Дячин уже отдавал приказания, собирал людей. Толик был там же; увидав Горохова, он быстро пошёл к нему:

— Слушай, а Мордашёв-то молодец, — ещё издали начал он. — нашёл нам почти полторы тысячи метров труб.

— М… Молодец он, — произнёс инженер. «Как эти городские „предприниматели“ хотят нам помочь! Удивительное дело, как они стараются! Вчера бота крутого прислали, теперь вот трубы нашли».

— Да, и теперь пока эти уложим, так баржа с севера придёт, — продолжал Баньковский, идя рядом с ним.

Горохов слушал его и шёл к Дячину. А когда подошёл, тот сразу отрапортовал:

— Труба Б. У. состояние хорошее, нам подойдёт. На два дня работы. А там и баржа прибудет, в общем, если всё пойдёт по плану, через недельку можно заказывать водовозы.

— Ну наконец-то! — Баньковский сиял. — Я так уже измучился, сплю последнее время плохо.

— Может, это из-за твоей белокурой красавицы? Может, это она не даёт тебе выспаться? — поинтересовался Горохов.

— А при чём здесь она? Она молодец, это я от волнения за деньги не сплю, — объяснял Анатолий.

Но Горохов его слушал вполуха, он через пелену пыли уже разглядывал квадроцикл, что двигался с юго-запада к лагерю. Инженер пошёл к нему навстречу, Толик тоже хотел идти за ним, но он жестом показал ему: останься.

Это был тот, кого Горохов и собирался увидеть. Бородатый мужичок, который работал на Люсичку.

— Здравствуйте, господин инженер, — сказал он почти официально. — Людмила Васильевна попросила вам напомнить, что сегодня, после зноя, будет ждать вас вот в этом месте, — он протянул Горохову небольшую розовую бумажку, страничку из дорогого блокнота, на которой красивым, явно женским почерком были написаны координаты.

Инженер сразу запомнил координаты и уточнил:

— Не завтра, а сегодня?

— Сегодня, — уверенно произнёс посыльный. — Она вас будет ждать там сегодня, после шести часов.

Горохов кивнул:

— Буду.