Страница 109 из 175
— Буду, — обещает она, не отрывая глаз от монитора.
— Ну, зато никто похуже здесь не появится. Давай проверим рации, — он достаёт свою.
Они быстро проверяют свои переговорные устройства. Ему, может, и хотелось бы посидеть тут ещё, но инженеру не терпится начать, и всегда неплохо иметь запас времени. Он закрывает рюкзак, опять пьёт воду. Впрок. Он, конечно, возьмёт с собой десятилитровую канистру, ещё и флягу, но лучше напиться сейчас.
— Возьмёшь хлеба с саранчой? — она встала, полезла в рюкзак.
Горохов не очень хочет есть, он уже заведён, готов начать, но опыт ему подсказывает иное: когда ещё удастся поесть.
— Да, давай, — он берёт у неё хлеб, в который уложена отличная начинка из жирной саранчи и едкого степного лука. Он откусил большой кусок и заговорил: — Я иду к дому, пойду по большой дуге, чтобы подойти к дому с запада. Ты будешь моими глазами. Рацию не выключай, пусть будет на приёме. Когда подойду к дому поближе, это будет часа через два, вызову тебя, прилетишь посмотришь, как там дела. Поняла? Если что-то происходит с тобой, сразу даёшь мне знать. Если я до завтра до четырёх часов дня не вернусь и не буду отвечать на вызов — собираешься и уходишь за реку.
Горохов уже надел рюкзак. Сверху закинул канистру с водой. Пистолет на поясе, тесак на поясе, фляга на плече, обрез в руках.
Он был готов.
— И что, не искать тебя? — Самара была удивлена, не понимала, как так можно поступить. — У казаков так не принято.
— Я не казак, — ответил инженер твёрдо, — собираешь вещи, идёшь к лодке и уходишь за реку.
Она не успела сказать ему ничего, он просто быстро поцеловал её в губы и ушёл вдоль дюны на запад, и исчез в темноте. Луна ещё только карабкалась на небо, а она сразу села за монитор. Чёрт с ними, с аккумуляторами, авось сильно они не разрядятся, если она немного проводит его камерами дрона.
Нарваться ночью на сколопендру — так это легче лёгкого, но у людей опытных есть способ свести к минимуму такую встречу. Чёртовы многоножки ищут для лёжки бархан повыше. И ложатся чаще с северной или любой другой, только не с солнечной стороны. Паук. Ну, с пауком легче, паук на движущуюся обувь редко когда умудряется забраться. А вот клещ… Этой сволочи только дай своими лапами-крючками хоть за что-то зацепиться. Так и поползёт вверх, пока не найдёт дыры в ткани. Его и не заметишь, пока не начнётся зуд, а когда зуд начался, он уже весь целиком ушёл под кожу. Дальше жди воспаления места входа и хорошей температуры через двенадцать часов. Так что при подобных путешествиях лучше избегать барханов, зарослей колючек и кактусовых полян. Это любимые места клеща. А ещё нужно не забывать каждые полчаса останавливаться и оспаривать ноги с фонариком. Горохов так и сделал — и сразу нашёл большого клеща. Уже почти до колена добрался. Чёртовы казачьи обмотки, на них клещам раздолье, то ли дело сапоги с голенищами до колен.
Тут главное внимание, нельзя ничего упускать из виду, а пока луна не взошла как следует, нужно слушать, слушать и слушать. Со всех сторон доносится шелест-стрёкот крыльев, значит, саранча выползла из песка на кормёжку. Это хороший знак. Саранча не такое уж и тупое насекомое, она не будет пастись там, где для неё есть опасность. Этим жирным, вкусным и калорийным насекомым в голодный день и шершни не побрезгуют. А вот если в ночи перекликаются дрофы, то от них нужно уходить. Всегда рядом с этой птицей обитают многоножки. Горохов всё это знал, среди всего этого вырос.
Тридцать пять градусов. Он почему-то надеялся, что ветер в эту ночь будет нести прохладу с севера, а дул приносящий жару восточный. Инженер рассчитывал, что ночью будет попрохладнее, но ему уже было ясно: с этим ветром и с дневными запредельными температурами свыше шестидесяти ждать ночных нормальных, комфортных тридцати градусов — бессмысленно.
Он остановился в первый раз за полчаса. Стянул на подбородок респиратор, выпил пол-литра воды. Не то чтобы он хотел пить, просто в подобных переходах ни в коей мере нельзя допустить обезвоживания. Горохов знал, что за эти полчаса он прошёл немного, чуть меньше двух километров. И не потому, что ему было тяжело, а потому, что шёл он совсем не по прямой. Ему всё время приходилось обходить барханы с нужной стороны, обходить места, где, по его мнению, могла таиться опасность.
Вот и сейчас, когда он хотел постоять ещё минуту, перевести дух, с востока донеслось гудение, которое тут, в песках, ни с чем не спутаешь. Шершень. Два! Два разведчика кружились, судя по звуку, метрах в десяти от него. Тут не до шуток и не до усталости, он достаёт флакон с инсектицидом. Сворачивает крышку и, не мелочась, вытряхивает на себя большие капли этой жидкости с резким запахом. И сразу идёт в противоположном направлении от звука, ещё более удлиняя свой и так не короткий маршрут.