Услуга

— Маленькая девочка смотрит на тебя такими влюбленными глазами, — прошептала я.

— А мужчина позади тебя продолжает пялится на твою задницу, — Дейн похлопал меня по ней, наглый ублюдок. — Давай двигаться, пока я его не убил.

— Еще одно фото...

— До конца дня у тебя не останется памяти на телефоне. Идем. — Он взял меня за запястье и повел к следующему вольеру.

Я ахнула.

— Посмотри туда, зебры! Они — ох. О, — я отвернулась. — Я сфотографирую их позже.

Дейн взглянул на меня сверху вниз, его глаза улыбались.

— То есть, когда они перестанут спариваются?

— Я не ханжа, но я не могу смотреть, как животные занимаются этим. Это странное чувство. Мне нравится представлять, что аисты приносят младенцев. О, я вижу фламинго. Знаешь ли ты, что они не розовые от природы? Они превращаться из белых в розовые из-за еды.

— Спасибо, что прояснила это. Эта тайна беспокоит меня уже много лет.

Я моргнула.

— Ты только что попытался пошутить?

Его брови сошлись вместе.

— Если бы я хотел рассмешить тебя, ты бы уже смеялась.

Я сжала губы, борясь с улыбкой.

— Разумеется.

Вздохнув, он покачал головой.

— Просто продолжай идти.

Мое сердце глупо затрепетало, когда пальцы, которыми он обхватил мое запястье, скользнули вниз, чтобы переплестись с моими. Мы ходили вокруг, держась за руки, разглядывая еще больше животных.

Я была просто в восторге, когда мы наконец добрались до вольера с кошками Паллас. Однажды я смотрела документальный фильм о них, и они меня очаровали. Их называли самыми выразительными кошками в мире, потому что они корчили самые странные рожи.

Один свернулся калачиком на камне, уставившись на все и вся, как будто они были его слугами. Никто не мог так «презирать», как кошки.

— Я хочу забрать их домой.

Позади меня Дейн положил руку мне на бедро.

— Ты говорила это почти о каждом животном, которого видела.

Кто-то постучал по пластиковому забору, и кошка откинула верхнюю губу.

Я усмехнулась.

— Насколько удивительны эти кошки?

— Они странные.

— Я тоже об этом подумала, — вмешалась женщина рядом с нами, разглядывая Дейна с сексуальным интересом. — Их глаза настолько похожи на человеческие, что они пугают меня. — Я шмыгнула носом и начала фотографировать кота, не обращая внимания на то, что женщина продолжала разговаривать с Дейном так, словно знала его много лет, хотя он полностью игнорировал ее.

Раздражало ли меня это? О, да. Но меня утешало то, что он никогда не станет уважать девушку, флиртующую с мужчиной, который был занят, так что мне не нужно было беспокоиться, что она заинтересует его.

— Я не вижу других кошек Палласа, — сказала я.

— Не видишь?

Придвинувшись ко мне сзади, он положил подбородок мне на плечо.

— Нет. Они, вероятно, внутри.

— Ты закончила фотографировать их? Ты уверена, что это кошка?

— Я уверена. Держу пари, эту зовут «Дейн».

— Что?

— Это идеальное имя для капризных созданий.

Он прикусил мочку у моего уха.

— Теперь готова есть?

— Ага. А потом мы пойдем искать носорогов и красных панд.

Мы устроились на траве на открытой площадке для пикника и принялись за наш обед. Там были только бутерброды, картофельные чипсы, вода в бутылках, баночки со свежими фруктами и мини-шоколадные кексы, но все было очень вкусным.

Закончив, я засунула наш мусор в одноразовый пакет для ланча.

— Я и не подозревала, насколько проголодалась, — я посмотрела на своего фальшивого мужа, который лежал на боку, опираясь на локоть. — Ты наслаждаешься прогулкой. Признай это.

— Интересно наблюдать за твоей реакцией на животных. Ты покраснела, когда шимпанзе сверкнул на тебя глазами. Ты задрожала, когда богомол пошевелил одной ногой. Ты завизжала, когда на тебя в ярости налетела летучая мышь... даже если на самом деле она не летела на тебя, не говоря уже о ярости.

— Я почувствовала ее ненависть.

Он покачал головой.

— Только ты так можешь, Виена. Только ты.

— Давай, будь честен, тебе не так скучно, как ты думал.

— Хм.

Это может показаться ни к чему не обязывающим вопросом, но...

— Я довольствуюсь тем, что имею, — я склонила голову набок. — Ты правда это имел в виду, когда сказал, что поездка в Нью-Йорк не обязательно должна быть связана только с работой, или ты просто сказал это ради Саймона? — он подозрительно посмотрел на меня.

— А что? Куда ты хочешь пойти?

— Музей естественной истории. Я не прошу тебя идти со мной — я знаю, что ты не захочешь. Я просто надеялась, что ты согласишься освободить меня на несколько часов, чтобы я могла пойти.

Его брови сошлись вместе.

— Ты не можешь гулять по Нью-Йорку в одиночку.

— Почему? Это не зона боевых действий, это город.

— Где с тобой может случиться все, что угодно, пока ты одна. Если мы сможем найти время, чтобы пойти, мы пойдем.

— Мы?

— Мы.

Я поднесла руку ко рту.

— О, Боже, ты что, правда болен? Насколько все плохо? Должны ли мы придумывать хвалебные речи?

Он потянул меня за волосы.

— Негодница.

Как только мы были готовы продолжить нашу прогулку по зоопарку, я выбросила наш пакет с мусором в мусорное ведро.

— Мне нужно в уборную. Ты пойдешь?

— Нет.

— Согласно карте, ближайший туалет вон там, — сказала я, указывая на ближайший ресторан.

Он проводил меня до входа.

— Я подожду здесь. Не задерживайся надолго.

Как будто я планировала покрасить ногти на ногах или что-то в этом роде. Я просто покачала головой и вошла внутрь. Как и ожидала, заведение было битком набито людьми, заказывающими обед и ищущими свободные столики. Да, я сделала правильный выбор, взяв с собой заранее упакованный ланч.

Я направилась прямиком в уборную, где быстро сделала свои дела, а затем вернулась в ресторан. Я осторожно прокладывала путь через толпу людей, не желая врезаться в кого-то, кто мог бы держать поднос с едой или напитками.

— Извините меня, — сказала я высокому и крепко сложенному мужчине. Он отошел в сторону и извинился. И, когда я шагнула вперед, мой желудок сжался. Потому что Оуэн стоял всего в нескольких метрах и смотрел прямо на меня. Дерьмо.

— Ви, — удивленно сказал он и с трудом сглотнул. Я коротко, неловко кивнула ему.

— Оуэн.

— Ты... ты хорошо выглядишь…

— Папа, мне нужна вилка.

Я повернулась и увидела маленькую девочку, сидящую за соседним столиком с тарелкой еды перед ней. Та самая маленькая девочка, чью фотографию однажды показал мне Оуэн.

— Прости, милая, — Оуэн протянул ей пластиковые столовые приборы, а затем слабо улыбнулся мне. — Это моя дочь.

— Привет, — сказала я ей, чувствуя себя очень неловко.

Она помахала мне вилкой с любопытством на лице. Я выдавила из себя сияющую улыбку.

— Что ж, хорошего вам дня.

— Подожди, Ви. С кем ты здесь?

Я вздохнула.

— Оуэн, просто сосредоточься на том, чтобы повеселиться со своей дочкой. Хорошо?

— Ты уже осознала это? — спросил он, когда я попыталась пройти мимо него.

— Что?

— Что выходить замуж за Дэвенпорта было ошибкой, — сказал он слишком тихо, чтобы его дочь не могла услышать. — Потому что если ты еще этого не сделала, то рано или поздно сделаешь.

— Забудь обо мне и о том, что происходит в моей жизни, Оуэн. Сосредоточься на исправлении своей собственной.

— Он сказал тебе, что из-за него меня внесли в черный список в «o-Verve»? Несколько недель назад я приезжал в компанию повидаться с тобой. Я даже не прошел пункт охраны. Он тебе не сказал, да? Что ж, тогда он, вероятно, также не сказал тебе, что позвонил мне позже в тот же день и сказал, что позаботится о том, чтобы я потерял работу, если когда-нибудь снова попытаюсь приблизиться к его жене. Не к Виене. А к его жене. Как будто ты какая-то вещь. Одержимость.