Страница 30 из 36
Вся русская армия знала об открытом и даже наивном характере Булгакова. Обмануть его было несложно, но только один раз. Второго быть не могло, так как генерал, завидев обманщика, сразу хватался за саблю.
Получив приглашение вернуться на службу, Булгаков не раздумывал.
– А чего мне дома делать? Гусей на дворе считать да бабские сплетни слушать? Лучше я напоследок жизни еще саблей помашу!
Вскоре ветеран был уже в Тифлисе, где Гудович сразу поставил перед старым соратником задачу – захватить мятежный Баку и наказать убийц своего предшественника.
Вместе с Булгаковым наместник решил послать и своего сына, только что получившего генерал-майорские эполеты.
– Кириллу моему чин генеральский даден не за его, а за мои заслуги, – доверительно сообщил он Булгакову. – Сам же он, по своему разумению, еще в лучшем случае поручик. Так что возьми с собой, обучи и наставь!
– Уж за это можешь быть спокоен, государь-надежа, в самое пекло брошу! – простодушно ответил Булгаков.
При словах таких наместник побледнел, но сдержался.
26 августа Булгаков прибыл в Дербент, где принял начальство над отрядом в три тысячи человек с десятком пушек. Провел смотр – солдаты были бодры и опытны. Удручало одно – отряд почти не имел провианта. Его планировалось доставить морем из Астрахани в Дербент, но помешали различные обстоятельства.
– Я согласен воевать даже без пороха, одними штыками, но без каши никак не повоюешь! – сокрушался Булгаков. – Голодный солдат – не солдат!
При этом Гудович всеми силами торопил Булгакова, опасаясь, что дело взятия Баку задержится до холодов, а то и вовсе сорвется. Что касается провианта, то наместник обещал, что его доставят флотилией прямо к Баку.
– Я не имею оснований не верить графу! – объявил Булгаков штабным. – Посему выступаем в поход на голодный желудок, а там как Бог даст!
Так и шли вдоль моря, довольствуясь половинной порцией. Впрочем, в остальном поход прошел без неожиданностей.
Не доходя до города, Булгаков отправил бакинцам письмо, в котором предупреждал, что «ежели жители не раскаются и не повергнут себя милосердию русского императора, то он потрясет непобедимым войском российским основание их города». В ответ Булгаков получил послание самого Хусейн-Кули-хана, который писал, что горько раскаивался в убийстве Цицианова, прося прощения и помилования.
– Экий фря, – сплюнул Булгаков. – Как ножик в спину наместнику втыкать, так горазд, а как на расправу, так жидок! Повесить бы мерзавца на первой осине! Да осин в здешних краях нет.
Но политика есть политика, и Булгаков обещал хану полное прощение. С ответом отправил он своего сына – подполковника Борисоглебского драгунского полка. Подъезжая к Баку, Булгаков-младший заметил, что люди толпами покидают город, направляясь за реку Куру.
Через переводчика подполковник поинтересовался, что происходит.
– Хусейн-Кули-хан обещал дать бакинцам новое место для поселения. Вот они и бегут, – словоохотливо сообщил ему толмач.
Беспрепятственно въехав в город, Булгаков-младший узнал, что и хан, не дожидаясь ответа, тоже бежал.
– Ну вот, с кем же мне теперь переговоры вести? – сокрушался подполковник.
Расстроенный Булгаков всю ночь вместе с переводчиком ездил по заполненным встревоженными жителями улицам, сиюминутно подвергаясь опасности.
– Я сын командующего русскими войсками, – говорил всем встречным. – Отец прислал меня к вам с единственной целью – объявить полное прощение!
Но бакинцы мало верили словам драгуна, и народ по-прежнему спешил оставить город.
К утру Баку почти опустел. Тогда Булгаков-младший выехал из города вслед за беженцами, не прекращая убеждать их вернуться.
Наконец ему удалось найти нескольких местных старшин и уверить их в том, что русские никого из жителей убивать и грабить не будут.
Только тогда, когда к его увещеваниям наконец присоединились местные беки, жители начали понемногу возвращаться.
– Ну вот, кажется, все же не зря мы сюда съездили! – вытер со лба пот смертельно уставший Булгаков-младший.
Первой подошла к Баку Каспийская флотилия под командованием капитан-лейтенанта Егора Веселаго. Бакинский рейд морякам был уже знаком как родная деревня. Матросы привычно поглядывали на берег:
– Кажись, с прошлого раза ничего и не поменялось!
– Сейчас мы им тут все поменяем! – усмехнулся Веселаго. – А ну заряжай пушки, да наводи на крепость! Здороваться будем!
Неподалеку от города начали высаживать десант. Солдаты дело свое знали, как-никак высаживались под Баку уже в третий раз!
– Что к себе домой приехали, – говорили меж собой. – Пора бы на сей раз здесь и обосноваться, чего туда-сюда бегать!
Офицеры озабоченно оглядывали прибрежные холмы – где противник?
Но противника не было.
– Эй там, в крепости! – бесстрашно подошел к распахнутым настежь воротам Веселаго. – Заснули там, что ли? Будем воевать или как?
Из-за зубцов выглянули испуганные стражники и замотали головами:
– Мы с русскими драться не хотим, мы дружить хотим!
Навстречу Веселаго из ворот выехал подполковник Булгаков.
– Неужели армия наша уже в городе? – удивился Веселаго.
– Увы, пока я один, но скоро будут и остальные! – ответил храбрый драгун.
– Так ты что, в одиночку Баку взял? – еще больше подивился капитан-лейтенант.
– Чужие лавры мне ни к чему! – рассмеялся Булгаков-младший. – Я так, по случаю заехал.
– Да и мы тоже случайно проплывали мимо. Дай, думаем, поглядим, места-то знакомые! – поддержал шутку Веселаго.
А вскоре подошел и отряд Булгакова-старшего. В нескольких верстах от города генерала встречал самый почтенный из беков, Касим, с полутора десятком эфенди и старшин. Поднося ключи от города, Касим просил пощады и помилования не только от себя, но и от лица всего народа, толпы которого также устремились навстречу русским. Впереди прочих армяне с духовенством, крестами и хоругвями. Со стен палили холостыми залпами, гремела музыка. Затем пальба и музыка разом смолкли. Теперь, преклонив знамена и головы, бакинцы, по азиатскому обычаю, ожидали решения своей участи. Но все опасения их рассеялись, переводчик майор Тарасов обратился к горожанам с речью, в которой напомнил о злодеянии их хана, которому нет и не может быть прощения, и о том, что все остальные русским императором прощены.
Сидевший рядом на лошади Булгаков периодически кивал головой, как бы подтверждая речь толмача.
После речи Тарасова народ начал сразу же присягать на верность России. Вначале эфенди и уважаемая старшина, затем купцы и все прочие. Особо хитрые лезли без очереди, и таких лупили палками.
3 октября 1806 года город Баку стал российским.
В тот же день на Бакинский рейд прибыли бомбардирский корабль «Гром» и два купеческих судна с обещанным провиантом и фуражом.
Следующим утром русский флаг был поднят на стенах крепости, а в полдень состоялся парад и отслужен благодарственный молебен. Свое обещание Гудовичу Булгаков сдержал. Генерал-майора Гудовича-младшего с группой офицеров он отправил по окрестным селениям для приведения к присяге жителей. Дело весьма небезопасное, мало ли что может произойти в сей дикой местности. Ну, а, чтобы Гудович-младший чувствовал себя уверенней, послал с ним и своего сына.
Подполковник Булгаков был весь в отца – бесшабашный и прямой.
– Не боись, отец, генерала нашего верну в целости и сохранности! – заверил он командующего, пару лишних пистолетов в седельную сумку засовывая.
В тот же день Булгакову пришло письмо с поздравлением покорения Баку от бывшего дербентского хана Шейх-Али, обитавшего ныне в Кубинском ханстве.
– Ну и шельма! – только и буркнул Булгаков, уже зная, что тот приютил у себя убийцу Цицианова Хусейн-Кули-хана.
Уже на следующий день жизнь в Баку вернулось в свое привычное русло: открылись базары и караван-сараи, застучали молотки в бесчисленных мастерских. Назначив следствие, Булгаков нашел всех оставшихся в городе участников убийства Цицианова, те были взяты под арест и отправлены навечно в Сибирь.