Страница 6 из 12
И он, наконец замолчал. Я даже тихо заскулила от облегчения и тут же провалилась в беспамятство.
Но даже там тишины и покоя мне было не видать.
– Юдовы вонючие копыта! Почему же так долго, жемчужина моя! – раздался в бессознательной темноте встревоженный голос моего секс-кудесника. – Скажи мне, где ты!
– Хм… без сознания, – сообщила невидимому ему самые точные координаты в этом безумии. И вообще-то обычно это мое состояние является абсолютным провалом в никуда. Никаких голосов, запахов, ощущений и посетителей, задающих вопросы.
– Драгоценность моя, ты цела? Не пострадала? Почему без сознания, а не просто спишь? – голос Алево стал ближе, будто он очутился у меня прямо за спиной. Я даже поежилась от предвкушения дуновения его дыхания на моей коже.
Попробовал бы ты просто уснуть под басовитую трескотню озабоченного ящера. Тут и в отключку провалиться удалось далеко не сразу.
– Потому что у меня начался приступ.
– Ты уверена? Ты ходила по земле сама? Ела уже что-то? Где конкретно в моем мире ты находишься?
– Что за вопросы такие странные? Хотя… – Алло, я на полном серьезе говорю со своим любовником, что остался в другом мире, пребывая в болезненном бреду, и удивляюсь странностям?
– Альбина, отвечай мне! – потребовал Алево.
– Я не ела. И не ходила. Ну почти, если не считать бегство от чокнутого домогающегося дракона и несколько шагов в той непонятной штуке с сотнями экранов, продемонстрировавшими мне все разнообразие твоих партнерш и обилие сексуального опыта. И должна сказать, что ты невероятно эпичный кобелина, Алево.
Внезапно разозлившись, я взбрыкнула, желая отчего-то от души врезать похотливому невидимому блондину, что мне и поумирать спокойно не дает, а заодно и выясняя свое положение в этом бредовом пространстве.
Изначально оно ощущалось как некая упругая вата, что ли, окружающая и поддерживающая со всех сторон. Но неожиданно все поменялось, и я почувствовала раздражающего мерзавца Алево. Так, словно это теперь он окутывал меня всю, касаясь и бесстыдно лаская.
– Ну-ка, про домогающегося дракона давай поподробнее, жемчужина моя! – Его голос – гремучая смесь взбешенного шипения и угрожающего глухого грохота. – Насколько он преуспел в своих домогательствах? Сейчас, когда ты без сознания, он где?
– Надо же, я упомянула, что видела тебя, наверное, с сотней женщин, а ты почему-то заинтересовался одним единственным мужиком.
– Потому что этот мужик покушается на то, что мое!
– Это ты обо мне? Я твоя? А сколько точно таких твоих?
– Альбина, ты тратишь бесценное время нашего общения на абсолютно несущественные вещи.
– Зная, сколько обычно длятся мои приступы, у меня этого времени вагон. Так почему бы не поговорить о нас, то бишь этих самых «несущественных вещах», а главное – их количестве. Или что, на полный список и всего времени мира не хватит, Алево?
– Не преувеличивай.
– О, да ладно, не ломайся, блонди, хотя бы примерное число! Ну плюс-минус сотня-другая! – Я буквально всей кожей чувствовала его нервозность, и это подогревало мое желание дразнить его. Черт, почему раньше мои приступы не протекали столь же увлекательно?
– Хорошо, я обязательно постараюсь удовлетворить при встрече в том числе и твое любопытство, помимо остальных потребностей, моя ка-хог, а сейчас давай займемся вопросом твоего выживания. А для этого вернемся к чешуйчатой скотине. Чем он занят сейчас, когда ты беспомощна?
– Очевидно, все еще бродит вокруг и нудит о том, какая я жестокая и бесчувственная фейринская блудница, раз не согласилась отдаться ему и с ходу, и за все предложенные сокровища.
– Сколько?
– Что?
– Сколько и чего он тебе предлагал? – В коконе, окружавшем меня, стало жарко, словно тот готов был воспламениться, но при этом и необыкновенно комфортно. Я даже растянулась во весь рост, прогибаясь в пояснице, и чуть не замурлыкала. – Не важно! Сколько бы он ни предлагал, я дам все равно больше, слышишь? В сотни раз больше! Я утоплю тебя в роскоши, как только доберусь, но не смей поддаваться на его уговоры и посулы!
– Тебя чего так понесло-то, фейри? – все же мурлыкнула, расплывшись в довольной ухмылке. – И надо же, как технично ты опять соскочил с вопроса о своих многочисленных сексуальных свершениях, великий вагинопроходец, на меня и обстоятельства меня окружающие.
– Потому что обстоятельства, тебя окружающие, несоизмеримо важнее сейчас, ибо от них зависит твоя жизнь, моя ка-хог. А мои… хм… свершения – они были. Были, жемчужина, и на этом все. А теперь давай быстро, но внятно и по порядку расскажи все, что произошло с тобой с того момента, как Дану забрала тебя.
Я снова ухмыльнулась и потянулась, купаясь в его всеобъемлющем присутствии, как в теплом источнике, дарящем море наслаждения, и таки рассказала.
Глава 7
Ревность. Почти совершенно забытое ощущение, не эмоция даже, настолько давно я ее переживал до встречи с моей ка-хог. Я не могу и вспомнить лица монны Айлы, в отношении которой ее испытывал в бытность моей ранней и очень давней юности. Моя первая любовница. Неверная, коварная, как и почти все монны-асраи. К счастью, я почти мгновенно осознал, что за силу имеет мой врожденный дар соблазнения, и мигом утешился, поняв, что новая женщина каждый день куда как приятнее и увлекательнее, нежели смехотворные страдания жалкого влюбленного по одной и той же изо дня в день. Вот так и жил. До того, как на жемчуге не поскользнулся и всерьез так всем организмом повредился.
Но сейчас я оттолкнул все эмоции в сторону, освобождая разум для одной цели: максимально оценить, в каком положении очутилась моя Снежка и как я могу ей помочь до того, как появится возможность быть рядом и лично оберегать от всего.
Итак, исходя из ее рассказа, выходило, что, похитив Снежку у меня, Дану поместила ее в некое место, скорее всего пребывающее где-то в загадочном пространстве Гамады. У фейри считалось, что мы пересекаем его каждый раз, когда проходим сквозь Завесу, и оно суть – абсолютная пустота, измерение, где могут существовать только божественные сущности. Но, очевидно, это не совсем так, учитывая то, что видела Снежка. Конечно, это все могло быть лишь иллюзией, но сейчас не суть. Главное, что в это неизвестное место, где зачем-то моей ка-хог были продемонстрированы мои реальные – или же нет – сексуальные похождения (смысл этого действа нужно непременно обмозговать позже, ибо ничего наша великолепная, пропади она пропадом, Богиня, не делает просто так), явилась, очевидно, та самая сильно повредившаяся головой сестра-голем Дану – Ану, о странностях которой столько рассказывала Эдна. И в совсем поехавшем мозгу сей особы, судя по всему, произошли понятные только ей умозаключения, в результате которых она сочла благом и спасением для моей ка-хог взять и вышвырнуть ее в наш мир, абсолютно не заморачиваясь где. Благодетельница, отлюби ее дварфы всем бантустаном. Авось наступило бы тогда прояснение разума.
Результат ее «доброты» – Снежка чуть не стала пищей радужного змея и стала-таки добычей какого-то бродячего дракона-изгоя, судя по его же рассказам моей женщине и месту обитания. И спасибо, конечно, ему, что не дал погибнуть в челюстях морской змеюки, но это не отменяло факта, что уриск озабоченный протащил некое расстояние мою жемчужину в лапах, и это сразу после того, как она попала в наш мир. Ни капли времени на Поглощение. И да, безусловно, других вариантов в той ситуации не было. Но вот последствиям, порожденным непреложными законами магии, которые Снежка сочла очередным своим приступом, на это глубоко плевать. Одна радость – моя белоснежность все же полукровка, и то, что обернулось бы для обычного человека долгой чередой мучений, если и вовсе не смертью, для нее лишь сильное недомогание. И от него был, к счастью, способ быстро и относительно легко избавиться.
– Альбина, послушай сейчас меня. Ты должна проснуться, выйти к этому тупому крылатому придурку и потребовать у него пищу. Любую, но желательно, чтобы это было нечто, что еще совсем недавно было живым. – И вот она снова, жгучая и едкая, как кислота, в которую я погрузился по самую шею, как в женский водоем тару-ушти. Ревность. И только голова еще на поверхности, потому как выживание моей жемчужины куда как важнее ее телесной неприкосновенности. Я асраи, значит, абсолютно нормально отношусь к любым способам выжить или добиться желаемого. Отношусь. Все еще. Корчусь мысленно и чернею, сгорая от пожирающей нутро кислоты-ревности, посылая мою женщину практически в лапы другого самца. Но отношусь нормально. Нормально! Абсолютно! Ведь ничто мне не помешает потом с наслаждением откромсать башку проклятого ящера, искупаться в его крови, размотать кишки, изрубить на куски и скормить радужным змеям… Так, о чем там я? – Просыпайся, Снежка моя, просыпайся!