Страница 3 из 10
– Вот за это я тебя и ценю, малыш, – усмехаюсь я, радуясь тому, что выбрал именно ее на этот вечер.
***
– Уже десять вечера! Вы где ходили?! – портит мое расслабленное состояние нянька, стоит мне только зайти в свою квартиру. – Вы хоть понимаете, что мне ехать домой час? А утром опять на работу!
– Я разве виноват, что ты вынуждена работать? – не понимаю я суть ее претензий. Странная девчонка.
Еще и из наших. Что довольно проблематично, приходится придерживаться нашего менталитета.
– Если у тебя проблемы дома, они могут позвонить мне, и я подтвержу, что ты была на работе, – великодушно предлагаю я, понимая, что ее родители или муж могут быть против того, чтобы она так задерживалась.
– Спасибо, не нужно, – чуть ли не фыркает она, задирая нос.
Ну и зазнайка! Я, значит, со всей душой, а она… Ну и ладно! Чтоб я еще раз предложил!
– Рустам спит, я его выкупала и накормила, так что проспит до ночного кормления, – начинает она обуваться. – Если завтра собираетесь снова задержаться, говорите сразу.
– Зачем? – не понимаю я.
– Затем, что я тогда не приду! Нельзя обращаться с людьми как со своей собственностью! У меня, знаете ли, есть и своя жизнь! Люди не просто так придумали нормированный рабочий день!
Меня бросает в холод от одной лишь мысли, что эта истеричка может не прийти! Ведь за последние три дня я наконец смог выдохнуть и расслабиться! Нельзя, чтобы она уходила, ведь мой невозможный ребенок принимал лишь ее!
– Я готов увеличить оплату и за сегодня заплачу как за два рабочих дня, – примирительно говорю я.
Няня мне всё же нужна. И желательно эта.
– Дело не в деньгах, а в уважении! – высокопарно заявляет эта нахалка.
– И чем же я высказал свое неуважение? – искренне не понимаю я. – Могу и за три дня оплатить.
– Да не нужно мне платить! Просто приходите вовремя домой, чтобы я тоже могла вернуться вовремя к себе и отдохнуть! – чуть ли не плачет она. Может, у нее критические дни? Чем еще объяснить такое странное поведение и перепады настроения?
– Ладно, я понял, – поднимаю руки в знак капитуляции. – Только ты тоже с утра не опаздывай, – прошу я, пересилив себя.
– Хорошо, я выйду пораньше, – обещает нянька-бухгалтер и уходит.
– Как же хорошо мне жилось, – с сожалением вздыхаю я, проходя в гостиную и расслабленно потягиваясь. Всё же секс так хорошо влияет на состояние души и тела. Даже злиться особо не хочется, хотя нянька и выбесила конкретно.
– Ну ничего, вот сдам ребенка маме с папой и буду свободен как птица! – плюхаюсь я на диван, мечтая о скором будущем без этого проблемного довеска.
До сих пор с дрожью вспоминаю о том, как одна из бывших любовниц прикатила с детской люлькой, заявив, что ей надоело и что она не нанималась растить моего сына.
Словно это я заставил ее рожать!
– А ты не могла подумать об этом, перед тем как решилась оставить ребенка?! – взревел я, не понимая, что у этой пустоголовой куклы в голове.
– Было слишком поздно и рискованно, когда я узнала о нем! – начала она тут же защищаться. – Если он тебе не нужен, отдай в приют! Я просто решила, что было бы неправильно отказаться от него, не дав тебе шанс!
– Спасибо тебе большое! – язвлю я, не понимая, как вообще можно было заварить такую кашу!
О чем она думала полгода, я понятия не имел. Кто отдает ребенка спустя шесть месяцев? Это столько ей понадобилось, чтобы понять, что малыш ей неугоден?
– В общем, делай что хочешь, Лан. Мой отказ в переноске. Я думала, что смогу, но нет. Не могу. Не рождена я, чтобы быть матерью, понимаешь?
– А я, по-твоему, рожден?! Я вообще детей не переношу! И ты прекрасно это знаешь!
– Тогда отдай в приют. Никто не узнает, – пожимает она плечами. – Я умываю руки.
В приют я его, конечно, не отдал. Хотя и был такой соблазн. Верещал и орал в первую неделю малец знатно. Еще бы мне не захотелось от него избавиться. Но не стал, конечно. Всё же родная кровь. Я же не монстр какой, чтобы от собственного ребенка отрекаться.
Теперь бы придумать, как сплавить его родителям. Если узнают, что он нагуляш, точно не возьмут.
Они у меня хоть и живут в Германии, придерживаются строгих правил и внука от русской точно не примут. Тем более нагулянного.
– Что же делать? – размышляю я вслух. – Где найти маму для этого толстунчика?
То, что нужна одна из наших девушек, это однозначно. Только вот не каждая согласится на такую роль. Нужна вдова или разведенка. А что? Я готов заплатить хорошие деньги за подобную услугу, так что проблем точно не будет. Кто в наше время откажется от легкого заработка?
Мика
– Погуляем завтра по торговому центру? Не представляешь, но я до сих пор не купила подарков! А ведь уже двадцатое число! – на следующее утро звонит мне Хади, моя бывшая хозяйка и самый близкий человек.
У меня никого не было кроме их семьи. И даже спустя два года, как я съехала от них, они не переставали быть моей родней.
– Я бы с удовольствием, но тут такое дело… В общем, я присматриваю за ребенком одного знакомого, – замявшись, говорю я. Не хочу говорить про шефа. Хади в курсе моей глупой привязанности, ведь Нурлан был когда-то лучшим другом ее брата. Правда, их дорожки разошлись, после того как Мурад женился и перестал кутить с ним. А потом Нурлан окончательно переехал в Москву.
Сейчас я со смехом вспоминаю, как совершенно случайно попала на собеседование именно к нему и какой дурочкой выставила себя! Я даже слова не могла произнести, слишком взвинченная и взволнованная нашей встречей. Ведь не видела его целых пять лет!
На даже спустя столько времени он всё еще оставался самым притягательным и красивым для меня.
Не знаю, о чем я думала, но я тут же помчалась к Хади с просьбой найти контакт того, кто смог бы посодействовать и выбить для меня это место. Сама бы я не прошла, ведь выставила себя на собеседовании не в лучшем свете.
Назвав фамилию и имя владельца фирмы, я и узнала о многолетней дружбе брата Хади и Нурлана. Так и попала к нему в офис, надеясь на что-то.
Сейчас, размышляя об этом, понимаю, что совершила всё ту же ошибку, устроившись к нему няней. Глупо думать, что, находясь рядом, смогу завоевать его расположение. Если уж за два года работы в его фирме не смогла…
– Так возьми его с собой. Я, конечно, оставлю своих сорванцов с мамой, но, думаю, один ребенок нам особо не помешает. Ему сколько? – возвращает меня в реальность голос Хади.
– Семь месяцев, – вздыхаю я, наблюдая за тем, как пухлик, лежащий на коврике, переворачивается на живот, смешно дрыгая ножками.
– Ох, как я соскучилась по таким малышам! – воодушевленно восклицает она. – Я буду только рада, если ты возьмешь его с собой!
– Хорошо, тогда в час? Пообедаем вместе? – предлагаю я.
– Отлично! Давай я за тобой заеду?
– Мне проще на такси, – отказываюсь я. – Тебе придется делать крюк.
– Ну ладно, до встречи, – прощается Хади, и, завершив звонок, я иду на пол к играющему пухлику.
– Ну что, поедем гулять? – беру я его на руки и, улегшись на спину, сажаю к себе на живот.
– Агу, – лопочет он, кивая так, словно понимает, о чем речь.
– Вот какой же ты сладкий, а! Так бы тебя и съела! – звонко чмокаю я его в щеку, наклоняя к себе, отчего малыш тут же заходится хохотом.
Нурлан
– Смейся-смейся, – закатываю я глаза, когда мой старый приятель Мурад заходится в безудержном хохоте после моего рассказа.
Мы не так близки, как раньше, но друг заезжает ко мне всякий раз, когда приезжает в Москву. Став примерным семьянином, он стал потерян для веселья, так что у нас теперь не так много точек соприкосновения.
– Прости, просто это звучит как твой сбывшийся кошмар, – поднимает он руки, всё еще посмеиваясь. – И почему ты ждал месяц, чтобы рассказать о таком?
– Не мог свыкнуться и поверить, – ворчу я. – Надеялся, что он исчезнет.
– Дети просто так не исчезают. Ты что, забыл, как пользоваться резинкой? – приподнимает он бровь.