Страница 54 из 194
Глава 26. Вcпышка
Дорога домой для Tан Ли прошла в нервном напряжении.
Вернувшись в особняк Шэнь, первое, что бросилось мальчику в глаза после входа в гостиную, это множество разноцветных воздушных шариков, развешанных повсюду и украшенных надписью: «C днем рождения!».
Холл был богато и празднично украшен. На диване даже сидел плюшевый медведь ростом с Тан Ли.
Трехъярусный торт ко дню рождения величественно стоял на чайном столике. Казалось, что из вершины этого чуда, оформленного в виде голубого моря, выпрыгивает очаровательный кит.
Когда Тан Ли подошел ближе, он увидел ряд слов, написанных на нижнем ярусе торта.
[Mой маленький Каштан, брат всегда будет любить тебя.]
Обстановка вокруг произвела на Тан Ли неизгладимое впечатление. Глаза ребенка наполнились радостью, а в носу защипало. Казалось, из его глаз сейчас побегут горячие ручьи.
Это, несомненно, лучший подарок на день рождения, который он когда-либо получал.
Тан Ли оторвал взгляд от торта и повернулся к Шэнь Юй, сидевшему неподалеку в инвалидном кресле спиной к маленькому злодею. Он воскликнул:
– Брат Шэнь Юй!
Мальчик не знал, слишком ли он себя накручивает, но ему казалось, что атмосфера в гостиной слишком тихая. Слуги, в том числе дядя Чжан и тетя Чэнь, безмолвно стояли в углу гостиной и не смели поднять головы.
Шэнь Юй точно слышал его оклик, но так и не повернулся лицом.
– Брат Шэнь Юй, – детским голоском позвал Тан Ли, делая два осторожных шага вперед. – Что с тобой случилось?..
Прежде чем его вопрос затих, он был прерван Шэнь Юй:
– Не подходи ко мне.
Тан Ли тут же замер. Подумав, ребенок быстро вернулся в прежнее положение. И нервно улыбнулся:
– Брат Шэнь Юй, я сделал что-то, что расстроило тебя?
Ответ на вопрос Тан Ли был бы только насмешкой.
– Раньше ты называл меня Шэнь Юй и никак иначе. Теперь же, когда виноват, то научился называть меня братом?
Тан Ли неподвижно стоял на том же месте. Казалось, в этот момент он что-то осознал. Его лицо постепенно стало бледным, и даже его улыбка стала крайне натянутой.
– Что случилось? – сказал Тан Ли. – Я не знаю, о чем ты говоришь.
В молчании Шэнь Юй медленно обернулся в инвалидной коляске. Его выражение можно охарактеризовать только как отчаянное. Губы были плотно сжаты, а безжизненные глаза остановились на лице мальчика.
Рассматривая Тан Ли, Шэнь Юй чувствовал себя крайне неловко. Поджатые губы маленького злодея и мерцающий свет в глазах феникса придавали ему жалкий вид.
– Брат Шэнь Юй...
Маленький злодей позвал Шэнь Юй нежным и нерешительным голосом. Совсем как щенок, умоляющий хозяина о прощении после совершенной ошибки.
Однако на этот раз Шэнь Юй был безразличен.
Заглянув в глаза Тан Ли, он пытался найти там определенные чувства.
Никакого страха...
Никакого волнения...
Ни следа сожаления...
Поступив так плохо, он все равно может изображать из себя несчастного и вести себя так бесстыдно!
Шэнь Юй закрыл глаза и почувствовал дикую злость, аж до пронзившей его тело страшной боли. Все, что он мог сейчас видеть, – это воспоминание о том, как он приехал днем в больницу. Обессиленная Лэй Юймэн лежала на больничной кровати. На ее обнаженных руках и ногах были многочисленные синяки, запястье было обмотано толстым слоем марли. Даже во сне она негромко стонала от боли.
За месяц с их последней встречи Лэй Юймэн превратилась из мелькающей вокруг милой девочки в худого и болезненного пациента.
В этот момент Шэнь Юй едва мог поверить своим глазам.
Госпожа Лэй сидела возле больничной койки с бледным лицом и черными кругами вокруг глаз. Закрыв одной рукой лицо, она тихонько плакала.
Господин Лэй позвал Шэнь Юй в коридор за пределы палаты и негромко умолял:
– Мистер Шэнь, мы недостаточно хорошо воспитывали нашу дочь и не смогли вовремя пресечь ее поведение. Должно быть, это вызвало проблемы у вашего ребенка. Мы очень сожалеем, и мама Юймэн пойдет завтра в школу, чтобы оформить перевод в другую школу. Надеюсь, вы простите нас.
Перед лицом искреннего господина Лэй молодой человек ошеломленно смотрел перед собой и долго не отвечал.
Через некоторое время Шэнь Юй выдавил:
– Извините...
Мистер Лэй в спешке замахал руками.
– Не приносите извинений. Во всем виноваты издевавшиеся над Юймэн ученицы и классный руководитель, не помогший нашей девочке в сложившейся ситуации. Тан Ли в этом инциденте также является жертвой.
Шэнь Юй открыл рот, но не знал, что сказать.
Воспоминания о том, как отец девочки извинялся перед ним, были похожи на острую иглу с ядом, вонзающуюся ему в кожу. Он едва мог дышать.
Шэнь Юй понимал, что родители Лэй Юймэн на самом деле не считали Тан Ли невиновным, но перед лицом семьи Шэнь они могли лишь скрыть свои чувства и с осторожностью извиняться перед ним.
Когда они вышли из больницы, Шэнь Юй попросил дядю Чжана узнать номер банковского счета семьи Лэй и как можно скорее перевести компенсацию.
Но он все равно чувствовал себя ужасно по дороге домой.
Он просто не мог понять недавние события.
Тан Ли только что исполнилось одиннадцать лет. Он должен быть ничего не понимающим ребенком. Так откуда у него способности делать такие жестокие вещи?
Но в этот момент, глядя на нераскаявшееся лицо Тан Ли, Шэнь Юй внезапно понял.
Сам Тан Ли – самый большой злодей в оригинальном романе.
Разве такое поведение не согласуется с безжалостностью злодея?
Даже если Шэнь Юй относится к нему внимательно, даже если стремится отвести его от пути зла, это в конечном итоге ничего не будет значить... Только потому, что Тан Ли – настоящий злодей, прирожденный хладнокровный зверь.
Даже если у Шэнь Юй самые лучшие намерения, он не может согреть сердце Тан Ли!
Молодой человек прикусил губу и почувствовал себя настолько грустным, что захотелось горько заплакать. Он глубоко вздохнул и попытался отбросить терзавшие его чувства. Осталось только отчаяние, которое уже впиталось в его костный мозг и проникло в нервы.
– Дядя Чжан, – отвернувшись от Тан Ли, хрипло произнес Шэнь Юй. – Разберите украшения.
– Как пожелаете, – прошептал дядя Чжан, поворачивая голову к тете Чэнь и другим слугам. Люди немедленно приступили к выполнению приказа.
Тан Ли застыл на месте как оглушенный, его лицо было полно смущения. Похоже, он не понимал значения слов молодого человека.
– Шэнь Юй, ты чем-то недоволен? – с тревогой спросил Тан Ли.
Тот не обратил внимание на вопрос Тан Ли, больше не уделяя ребенку внимания. Внезапно он заметил на чайном столике трехуровневый торт. Свет вспыхнул в глазах Шэнь Юй, и он тут же приказал дяде Чжану:
– Выбрось и это тоже.
– Да, – кивнул дядя Чжан и пошел к столику, чтобы забрать торт.
Когда Тан Ли увидел это, то сразу разволновался. Спотыкаясь, он побежал вперед, распахнул руки в защитном жесте и громко закричал:
– Разве это не мой торт ко дню рождения? Зачем его выкидывать?! Вы не можете выбросить его!
Дяде Чжану было морально тяжело выполнить указание, он беспомощно повернул голову к Шэнь Юй.
На лице его господина, сидевшего в инвалидной коляске, нет никакого выражения. Спокойные глаза похожи на озеро без малейшей ряби. Даже его дыхание пронизано отстранённостью:
– Я сказал, выбрось его.
Дядя Чжан больше не колебался. Обойдя Тан Ли, он поднял торт с чайного столика и пошел к выходу из гостиной.
Но успел сделать только несколько шагов, когда Тан Ли как сумасшедший бросился к нему и попытался вырвать торт из его рук.