Страница 22 из 228
Кроме того, доследуется ряд «царских» курганов, насыпи которых были сняты дореволюционными археологами лишь частично (такова тогда была методика раскопок), в результате чего остались неоткрытыми значительные исторические ценности. Так, и 1959 г. под г. Ростовом произведено доследование кургана 8 в группе «Пять братьев», давшее неограбленное погребение богатого воина в полном воинском снаряжении (Шилов В.П., 1961). В 1973 г. экспедиция под руководством А.М. Лескова произвела дополнительные раскопки Мордвиновского кургана недалеко от Каховки, благодаря чему выяснены планировка погребальных сооружений, конструкция курганной насыпи, состав погребального инвентаря и т. д. (Лесков О., 1974). Очень важные материалы были получены благодаря доследованию одного из самых крупных курганов Скифии — 20-метрового кургана Огуз (Болтрик Ю.В., 1971, 1982). С 1980 г. и по сей день продолжаются раскопки останца кургана Чертомлык, которые позволят восстановить общий облик грандиозного надмогильного сооружения, а также дадут дополнительный материал для характеристики памятника в целом.
Исключительно большое значение до сих пор имеют многолетние раскопки Каменского городища на нижнем Днепре (Граков Б.Н., 1954), Елизаветовского городища и его могильника на нижнем Дону (Брашинский И.Б., Демченко А.И., 1969; Брашинский И.Б., Марченко К.К., 1978, 1980) давшие интересные данные для истории Скифии IV–III вв. до н. э. Большие раскопочные работы производились в Крыму, где открыто и исследовано несколько курганных могильников V–IV вв. до н. э. (Яковенко Э.В., 1974; Ольховский В.С., 1984, 1985, 1986).
Много нового принесли работы советских археологов в лесостепных областях Северного Причерноморья. После Великой Отечественной войны были открыты и исследованы поселения и могильники предскифского и скифского времени на среднем Днестре, на территории Молдавской ССР (Г.Д. Смирнов, Г.П. Сергеев, А.И. Мелюкова, И.Т. Никулицэ; Мелюкова А.И., 1958; Никулицэ И.Т., 1977), изучались малоизвестные до тех пор памятники Побужья и Подолии (Артамонов М.И., 1947, 1949в, 1952; Смирнова Г.И., 1961, 1977б, 1978б, 1979, 1981; Ганiна О.Д., 1965, 1984). Широкий размах после 50-х годов получили работы на среднем Днепре, где основное внимание было обращено на раскопки не исследовавшихся до революции городищ и поселений (Фабрицiус I.В., 1952; Покровська Е.Ф., 1951; Титенко Г.Т., 1956; Яковенко Е.В., 1968; Ковпаненко Г.Т., 1971, и др.). Тогда же возобновились раскопки погребальных памятников (Тереножкiн А.И., 1954; Покровська Е.Ф., 1957; Петровська Е.Ф., 1968, 1970; Ковпаненко Г.Т., 1977; Ильинская В.А. и др., 1980). Открытие памятников предскифского периода белогрудовской и чернолесской культур (А.И. Тереножкин, С.С. Березанская) дало возможность А.И. Тереножкину (1961) проследить ту основу, на которой на правобережье среднего Поднепровья во второй половине VII в. до н. э. сложилась культура скифского времени. Новые принципиально важные материалы были получены при раскопках поселений и курганов скифского времени в бассейне рек Ворсклы, Сулы и Псла (В.А. Городцов, М.Я. Рудинский, Б.Н. Граков, И.И. Ляпушкин, В.А. Ильинская, Г.Т. Ковпаненко, Б.А. Шрамко). Они способствовали появлению ряда обобщающих работ, посвященных памятникам отдельных локальных групп лесостепи (Ильинская В.А., 1953, 1957б, 1975, Ковпаненко Г.Т., 1967, 1981; Петренко В.Г., 1967).
Много интересного стало известно благодаря раскопкам поселений в лесостепной части Северского Донца и Посеймье (Либеров П.Д., 1962; Шрамко Б.А., 1962а; Алихова А.Е., 1962; Пузикова А.И., 1981). Начавшиеся в предреволюционные годы раскопки курганов скифского времени на среднем Дону (Спицын А.А., 1905; Макаренко Н.Е., 1911) были широко развернуты после Великой Отечественной войны П.Д. Либеровым, а затем А.И. Пузиковой. Они обогатили науку комплексами первоклассных вещей скифского типа, а также расширили представления о погребальных сооружениях и обряде племен среднего Дона, имевшиеся в работах С.Н. Замятнина (1946) и В.А. Городцова (1947) (Либеров П.Д., 1965; Пузикова А.И., 1966).
В Прикубанье за советский период и особенно в течение последних 20 лет производились раскопки протомеотских могильников (Анфимов Н.В., 1961, 1971), меотских и синдских городищ, поселений и могильников, которые дали возможность проследить сложение, развитие и своеобразие черт культуры Прикубанья скифского времени. На Ставрополье выявлены и исследованы интересные раннескифские курганы (В.Г. Петренко).
Необходимо отметить, однако, что в настоящее время наблюдается некоторая диспропорция в археологическом изучении памятников материальной культуры. Очень интенсивно ведутся исследования курганов, тогда как раскопки городищ и поселений, особенно в степной зоне Северного Причерноморья, носят лишь эпизодический характер.
Новые материалы, полученные за советский период, и обработка археологических данных, накопленных до революции, позволили советским исследователям более точно наметить локальные варианты культур скифского типа как в лесостепи, так и в степи Северного Причерноморья. Правда, не везде еще имеются равноценные материалы для подробных характеристик отдельных локальных групп, но особенности большинства из них наметились уже достаточно четко, что является крупным достижением советских археологов. Важность детального изучения локальных вариантов определяется теми задачами, которые ставит разработка проблемы этнического состава и этногеографии Скифии. Надо думать, что дальнейшие работы в этом направлении помогут приблизиться к ее решению.
Плодотворные исследования были проведены советскими учеными по хронологии скифских древностей. Если М.И. Ростовцев считал достоверно датирующими памятники только античные вещи, то теперь не представляет труда выяснить время того или иного памятника по массовому материалу — керамике, оружию, украшениям и т. д. Создана общая хронологическая периодизация, что дает возможность рассматривать скифскую культуру в целом и ее отдельные элементы не статично, а в развитии.
Абсолютно не поднимавшийся до революции вопрос о хозяйстве скифов и племен лесостепи интенсивно разрабатывается советскими учеными. Выявлены и изучены остатки металлургического производства, скотоводство и земледелие и другие производства — деревообделочное, кожевенное, гончарное (Граков Б.Н., 1954; Шрамко Б.А., 1965, 1966, 1984а). Разработка вопросов, связанных с производством, стала возможной благодаря применению естественнонаучных методов и связи археологии со смежными науками.
В работах советских ученых, особенно в последнее десятилетие, получили освещение и различные аспекты духовной культуры, идеологии, религии и искусства скифов. Этому способствовало глубокое исследование памятников скифской материальной культуры (Артамонов М.И., 1971а; с. 24–35; Шкурко А.И., 1977; Раевский Д.С., 1977; Бессонова С.С., 1983).
Накопление антропологических материалов из скифских курганов позволило советским антропологам выявить особенности физического типа людей, живших в различных районах Скифии. Так, М.С. Великанова (1975) убедительно показала отличительные черты кочевых и осевших на землю скифов нижнего Поднестровья, Т.С. Кондукторова (1972) отметила особенности нижнеднепровских скифов, С.И. Круц (1979, 1982) прослеживает сходство и различия поло-возрастного состава и физического типа рядового и зажиточного населения степей Скифии. Наблюдения антропологов, сделанные в последние 20 лет, существенно дополняют наши представления о внешнем облике скифов, полученные по изображениям на предметах греческой торевтики и скульптурным портретам, воссозданным М.М. Герасимовым еще в 50-х годах по черепам из нескольких скифских погребений.
Что касается зарубежных ученых, интересующихся скифской проблематикой, то как в более ранние годы, так и с 20-х годов XX в. по сей день большинство из них продолжает обсуждать дискуссионные вопросы, связанные с изучением географических и этнографических свидетельств Геродота без учета археологических материалов. Наиболее солидной работой на эту тему является труд венгерского ученого И. Харматта (Harmatta J., 1941).